Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ну что же, может, Италия и впрямь стала нашей официальной союзницей? Жаль, что не у кого сейчас перепроверить эту новость.

С тех пор как «восточников» и других иностранных рабочих стали гонять по воскресеньям на окопы, гостей у нас заметно поубавилось. Сегодня были только Ольга и Наталка из «Шалмана». Месяца два назад у Ольги, несмотря на ее слезы и отчаянные крики «ратуйте, люди добрые!», все же отобрали ее «сынку Леонидика», поместили в какой-то Дом малютки в окрестностях Данцига. При этом сказали, что ее вовсе не лишают общения с ребенком и что она сможет видеться с ним один раз в полгода.

Раз в полгода! Да ведь всем ясно, что за это время такая кроха начисто забудет свою мать. Конечно, они этого и добиваются. Станут растить и воспитывать ребенка на свой нацистский лад, и он, не слышащий родной речи, никогда не узнает, где его настоящая Родина, кто его родители, какой он национальности.

В первые дни Ольга, конечно, очень переживала – похудела и почернела, но сейчас, кажется, помаленьку успокаивается.

Усердно помогает ей в этом наш Леонид, который снова «подружился» с ней, почти каждый вечер допоздна пропадает в «Шалмане».

На днях мама сказала ему: «Женился бы ты, Ленька, в самом деле, на Ольге… Съездили бы в магистрат, оформили свои отношения как положено. Девчонка она добрая, услужливая – хорошей женой тебе будет». На что Лешка, как-то не по-доброму хмыкнув, ответил: «Успеется… Не горит». Поганец он все-таки. Этот Леонид – Леонард.

Вечер прошел тихо. Итальянцы вскоре исчезли – они тоже ходят на окопы, устают.

За ними испарились Юзеф с Лешкой: один – в гости к Яну, другой – проторенной дорожкой – в «Шалман». Коротали время вчетвером. Сима, сидя у камина, что-то шила, или, вернее, перешивала. Мы с Нинкой нехотя играли в карты, в «Акулину». Мама, примостившись рядом, за столом, наморщив лоб и шевеля губами, сочиняла очередное письмо к Эйдемиллерам. Мне было смешно смотреть на ее озабоченное лицо, и я, взяв ручку, набросала шутливое:"

"ПОСЛАНИЕ К ЭЙДЕМИЛЛЕРАМЗдравствуй, Маша и Кузнец,Шлю письмо Вам наконец.

Хоть давно я собиралась,Но сегодня расстаралась:Взяла в руки карандаш —Всем привет, во-первых, наш…Мы живем – так… понемногу…Пока живы, слава Богу.В понедельник – дни считаем,С утра вечер ожидаем.А в Христово воскресеньеНет для сердца утешенья,И еще в субботний часНам дадут такой наказ:С тяжкой киркой и лопатойВ ранний час идти из хаты —Помогать окопы рыть,Чтоб Адольфа защитить.И не пикнешь тут ни слова.