Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Собиралась я к Степану как-то нервозно, без конца одолевали сомнения – не совершаю ли я этим своим шагом непростительную глупость? Тем более мама, я чувствовала это, опять злилась на меня. Мишка недовольно ворчал, торопил, я же никак не могла уложить свою косу (почему-то хотелось выглядеть особенно хорошо), и в результате мы вышли из дома уже в пятом часу. Спустившись с крыльца, я высказала Мишке то, что беспрерывно тревожило меня со вчерашнего вечера.

– Слушай, Михель, ты знаешь, как я к тебе отношусь… Но если ты вздумаешь вдруг, хотя бы ненароком, обмолвиться перед Джоном о той глупости, что подумал вчера… Словом, если ты даже случайно хоть намеком, хоть полусловом проговоришься о том, чего с моей стороны не было, нет и никогда не будет – ты навсегда, Мишка, перестанешь существовать для меня.

Обещаю, май-то, тебе. Навсегда!

Мишка с удивлением и даже с некоторой опаской посмотрел на меня: «Да ладно, ладно, – успокоительно буркнул он. – Чего всполошилась? Что я – маленький, май-то, не понимаю?»

Джона я увидела издалека.

В шинели, с непокрытой головой, он стоял возле своего лагеря. Завидев нашу тройку (с нами увязалась еще, конечно, и Кончитта), быстро пошел нам навстречу.

– Михель решил попросить Степана подстричь его, а мы с Кончи надумали навестить Нину, узнать, почему она до сих пор не ходит на окопы? – независимо начала было я после беглых приветствий, но Джон бесцеремонно перебил меня: «Если бы ты сейчас не пришла сюда, то я через… – задрав рукав шинели, он посмотрел на часы, – …то я через полтора-два часа был бы у вас.

Уже есть договоренность с вахманом. – С простодушной улыбкой он смотрел на меня сияющими глазами. – А к Нине вы можете не заходить, ее все равно нет дома. Она по-прежнему заменяет в усадьбе горничную».

У Степана мы пробыли ровно столько, сколько потребовалось Михелю для его стрижки, а затем, несмотря на уговоры Джона и других англиков (там уже начали собираться на танцульки), – отправились прочь. Джонни проводил нас до тропки, что тянется вдоль железной дороги, расставаясь, сказал, на секунду задержав мою руку:

– Я приду к вам чуть позже, когда стемнеет.

Надеюсь, ты не против?

– Как хочешь, – сказала я, равнодушно пожав плечами, но, заметив, как мгновенно помрачнело его лицо, добавила поспешно: – Ну, если вахман уже дал тебе добро – приходи…

– Ох и стерва же ты! – с чувством произнес Мишка, когда мы отошли на порядочное расстояние и Джон уже не мог нас услышать.