Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Потом поправилась: – Бай фреундин»[45].

У меня кольнуло сердце от этого ее «фреунда». Неужели у нее есть парень? Бегала к нему на свидание?

– Как зовут твою подругу?

На этот раз она рассердилась, ответила резко: «Ну, Катя… А что случилось?»

Мне стало стыдно, и я долго и неискренне втолковывал ей, как опасно девушке ходить одной вечерами, особенно сейчас, когда кругом шныряют солдаты. Мало ли кто обидит…

Она сказала сердито: «Пусть попробуют!»

Я чувствовал – Маша была ко мне равнодушна. Даже больше – я знал: она презирала меня.

И я сам был этому причиной. Но то произошло еще до моего к ней влечения. Сейчас мне даже страшно вспоминать, каким я был грязным подонком… Как-то я позвал Машу к себе, попросил пришить оторвавшуюся на рукаве пуговицу. Она старательно пришила, закрепила нитку. Я показал ей на лежащие на столе ножницы: «Отрежь». Она качнула головой, посмотрела на меня с улыбкой снизу вверх: «Нет. Я всегда делать так», – и привычно перекусила нитку своими белыми зубами.

И тут я подумал: а что сделает эта русская гордячка, если я предприму некий эксперимент? Я убрал ножницы в ящик, затем оторвал одну из пуговиц на своих брюках и снова позвал ее.

Сказал грубо: «Пришей это!»

Не глядя на меня, с непроницаемым лицом она взялась за иголку. Я заметил, как обеспокоенно скользнул ее взгляд по столу в поисках ножниц. Наклонившись ко мне почти вплотную, она снова молча перекусила нитку и лишь после этого взглянула на меня. Что было в этом взгляде! Холодное презрение, насмешка, непокорность, гордое достоинство… Наверное, именно тогда я и полюбил ее.

За тот взгляд. Наверное, тогда…

А может, это случилось чуть позже. Я знал, что некоторые наши ребята втихаря вовсю крутили с русскими девчонками. У меня и в мыслях не было серьезно увлечься Машей, подло обидеть ее, явно еще не тронутую. Просто все чаще и чаще думал: неплохо бы завести с нею хотя бы легкий флирт – ну, когда обнять, поцеловать… Ее свежие губы так притягивали… Однажды я под каким-то предлогом снова позвал ее к себе.

Мы поговорили о чем-то, и тут я решился – внезапно крепко обнял ее, прижался к желанным губам. Она не ожидала этого, резко оттолкнув меня, бросилась прочь из комнаты.

Я был шокирован, оскорблен, возмущен. Чем не подхожу ей, этой конопатой пигалице? Неужели я так противен ей? Закуривая, с удивлением заметил, как дрожат мои пальцы. В раздражении я сломал одну сигарету, другую, швырнул пачку об стену.