Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Цепляются колесами повозки, ржут тревожно лошади, раздаются озлобленные людские голоса.

Среди населения возникла настоящая паника. Вернувшаяся из аптеки швестер Ани сообщила, что уже побито и разграблено несколько магазинов и лавок, а полицейские наряды даже дубинками не могут остановить толпы агрессивных грабителей, в основном – женщин.

В нашем лазарете тоже с утра поднялось было необычное волнение. Все способные мало-мальски передвигаться «бабчи» уложили и связали покрепче свои узелки, напялили на себя все кофты и принялись нетерпеливо ждать эвакуации.

Однако подошедшая позднее швестер Хени охладила всеобщий пыл, сказав, что ни сегодня, ни завтра никакого вывоза больных не предвидится, порекомендовала всем спокойно оставаться на своих местах.

Меня забрасывают тревожными вопросами о русских – какие они? Действительно ли, как пишут в газетах, основная черта русского характера – злопамятность и жестокость? Правда ли, что в своем мщении немецкой нации за развязанную войну советские солдаты не щадят мирное германское население, особенно изощренно убивают стариков и детей? Боже мой, как изменились эти люди, которые на протяжения трех лет лишь откровенно презирали нас, «остарбайтеров», хлестали за малейшие провинности по щекам или вызывали для расправы полицейских с дубинками, которые не считали нас людьми, а содержали как рабочий скот.

Какой же лаской светятся сейчас при разговорах их глаза, как доброжелательны их руки, старающиеся истово поймать и пожать твою руку, и как подобострастны и льстивы их взгляды.

"Но у меня нет чувства ненависти к ним. Прав был дядя Саша, когда сказал однажды, что придет время, и закон Судьбы воздаст всем по заслугам. Теперь это время близится, и закон Судьбы уже вершит свое правосудие. Вот и сейчас эти, недавние наши высокомерные и всемогущие хозяева лежат здесь, передо мной, – жалкие, бездомные, почти нищие.

Я не то что злорадствую – нет. Как ни странно, мне даже жаль их.

Бригитта какими-то неисповедомыми путями чуть-чуть понимает по-русски, а швестер Ани, как говорится, – ни бельмеса. Она вооружилась тетрадкой и в каждый удобный момент спрашивает у меня и записывает необходимые, на ее взгляд, слова. По ее мнению – еще три-четыре дня, и «товарищи» будут здесь.