Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

О нашем общем друге тоже не забывай! А ещё… тебе далеко не выгодно, чтобы я попал к дознавателям какого-нибудь амбициозного клана… Потому что обычные жандармы ни за что бы не осмелились сунуться сюда. Здесь замешаны большие люди.

В последних словах читался намёк с явной угрозой."

"Впрочем, я и без него понимал, что если Атамана повяжут, то он сдаст кого угодно и кому угодно. Достаточно оставить его часов на сорок рядом с ультрафиолетовой лампой.

А это… большая проблема. Как для Голоса, так и для меня самого.

Самым безопасным будет прямо на месте пробить сердце Атамана насквозь, а затем быстро убраться.

Его люди не рассмотрели моё лицо, спрятанное за тканью. Так что проблем с ними не будет.

К тому же это быстро…

Просто…

И правильно. Ведь подобных маньяков, упивающихся чужой кровью, пусть и принадлежащим другим убийцам и преступникам, желательно отправлять в посмертие.

Вот только, это правильно лишь с одной стороны. Со стороны законности.

А с точки зрения банально межличностной нравственности? Я — его гость.

Подлее убийства, чем от гостя или от хозяина дома, придумать сложно. Пусть он нечисть. Пусть он убийца. Пусть он потворствует распространению яда. Но он допустил меня сюда. Передал важную вещь. Которая, возможно, поможет мне понять, как можно управлять самой Пустотой.

Да и польза от Атамана есть. Как от вредителя, который сокращает число других вредителей…

Точно как крысобой — крыса, которую выдрессировали истреблять сородичей. Методом жесточайшего отбора по принципу выживания.

Убей или умрёшь сам.

Закидывают пару десятков крыс в железную бочку и оставляют без еды, пока они не начнут жрать и убивать друг друга. В конце остаётся лишь одна, самая сильная, самая безумная… такая, которая будет истреблять обычных крыс до самой своей смерти.

— Выноси нас, — поторапливал Атаман, бросая взгляд в сторону прохода. — Ты хотел, чтобы торговля веществами закончилась? Она закончится. Но если меня захватят и будут пытать, то я сделать этого не смогу. При всём желании, — он натянул на лицо напряжённую улыбку.

А сам нервно поглядывал на поворот в конце улицы. Там уже показались стройные ряды гвардейцев…

Между нами и ими уже почти никого не оставалось. Толпа рассосалась по десяткам проходов, ведущих в разные уголки Петрограда. Лишь несколько людей, которые не успели втиснуться минутой раньше, сейчас расталкивали друг друга чтобы уловить шанс на спасение.

Но те, кто надвигались на нас, не уделили им внимания. И я понимал, почему.