Name: Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока
Author: Александр Борисович Михайловский

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Потому-то и их потери в людях были минимальные, а противнику наносился существенный урон.

– Кроме того, – сказал Берия, – вам необходимо определить потребность в чисто танковых частях и соединениях, которые могут быть применены для встречного удара по вражеским моторизованным частям, уже прорвавшим наш фронт. В той истории, знаете ли, были прецеденты, когда недооценка этого момента приводила к большим потерям. Мы не имеем права наступить на эти грабли еще раз.

Шапошников кивнул, и Сталин с довольной улыбкой подвел итог всему сказанному:

– Вот видите, Борис Михайлович, вы все правильно поняли.

Поезжайте в Крым, лечитесь и заодно займитесь этим вопросом вплотную. Мы с нетерпением ждем от вас результатов. Чем быстрее и с меньшими потерями мы разгромим фашистов, тем лучше будет наше положение в послевоенном мире.

Товарищ Берия позаботится, чтобы вы как начальник Генштаба даже там получали всю оперативную информацию по фронтам, на этот раз полностью и без купюр.

Все, товарищ Шапошников, идите и готовьтесь к отъезду.

А ваш рапорт я порву как написанный в момент резкого ухудшения самочувствия.

Когда маршал Шапошников вышел, Сталин посмотрел на Берию и удовлетворенно кивнул. Была решена судьба еще одного хорошего человека.

Часть 2. Бросок на Север

26 января 1942 года, утро.

Севастополь, Северная бухта, крейсер «Молотов»

Посол по особым поручениям Андрей Андреевич Громыко

Палуба крейсера подрагивала под ногами. Свежий морской ветер пополам с мелким, как пыль, дождем хлестал в лицо.

Берега прикрывали бухту от крутой волны, но море впереди все было покрыто белопенными барашками.

Позади был внезапный вызов в Москву и многочасовой перелет на пилотируемом прославленным полярным летчиком майором Энделем Пусэпом четырехмоторном бомбардировщике Пе-8 по маршруту Вашингтон – Галифакс – Рейкьявик – Лондон – Москва. Заунывный гул моторов, белый облачный ковер далеко внизу. Избегая капризов погоды, майор Пусэп забрался на звенящую двенадцатикилометровую высоту. Самолет не был оборудован герметичной кабиной, поэтому от того перелета на всю жизнь осталось ощущение сушащей глотку кислородной маски.

Вместе с посадками для дозаправки – сорок восемь часов в воздухе…"

"В конце перелета Андрей Андреевич, шатаясь, как пьяный, сошел на московскую землю, точнее на снег. Последний участок перелета проходил над захваченной фашистами Европой, но двенадцатикилометровая высота и ночь – достаточная гарантия того, что самолет даже не будет обнаружен.