Любимчик Эпохи читать онлайн

Потому что «Данон» открывал мэр Октябрьска. Ищи бабу, принимавшую роды Корзинкиной. Если Злата Петровна умерла, как утверждает твой отец, то в вашем доме занимать квартиру уже не могла. А если осталась жива, в чем я уверен, то повитуха может что-то знать.

— П-почему ты ув-верен, что она не ум-мерла при родах?

— Ментовская чуйка, — Виталя стукнул волосатым кулаком в грудь, — да и поверь, просто так ее папаня не приехал бы из Архангельска, если бы у него не было данных о квартире. Я знаю этот тип людей. Наследнички… У них нюх на оставленное имущество…"

"Следующие несколько месяцев стали для Илюши кошмаром.

Он еженедельно мотался в замызганный городишко Октябрьск, жил в грязной гостинице с туалетом в конце коридора и таскал толстой бабище — главе местного архива — бутылки коньяка и швейцарский шоколад. Архив города и близлежащих деревень был не только не оцифрован, но даже не упорядочен в бумажном виде. Октябрьская бабища инстинктами не отличалась от всех остальных женщин, поэтому безнадежно влюбилась в Илюшу и в своих постклимактерических мечтах имела его и так и эдак в интерьере плесневеющего архива и на фоне видов из рекламы «Баунти». Звали ее Ольгой Филипповной. Она истово хотела помочь Илюше, поэтому нашла папку под названием «Томилино» буквально через неделю. Но мысль о том, что этот белокурый голубоглазый мужчина со шрамами через все лицо больше не появится в ее забытом богом логове, толкала Ольгу Филипповну на сделку с совестью. Она не отдавала папку, заставляя Илюшу изо дня в день копаться в заведомо не подходящих документах. А когда он, измученный, пришел к ней в кабинет прощаться — «п-поиски не п-принесли результата, ув-вы» — бабища торжественно достала папку. Илюша заморгал, заподозрив Ольгу Филипповну в нечистоплотности. Она разрыдалась, объяснив, что переживает последнюю в жизни, безответную любовь. И что он — свет, он — ангел, он — солнечный луч в этом грязном скорбном мире. Илюша закатил глаза, отчаянно зарычал и опустился в сломанное кресло с рваной обивкой. Бабища рухнула перед ним на колени. В декорациях сползающих пластами обоев, запыленного тюля и засиженной мухами люстры эта сцена ломала все стереотипы о признании в любви как таковом.

— В-встаньте, бог-га ради! — испугался Илюша.

— Не могу, — плакала Ольга Филипповна, — у меня артроз…

— В-вашу м-мать! — Илья с трудом соскреб с пола эту рыхлую, больную женщину и усадил на стул.

— Миленький мой, спасибо, — утирала слезы бабища.