Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— мы волновались за вас… — начала было я, сконфуженно замолчав, когда Ледяной прогремел своим раскатистым низким голосом:

— И поэтому не придумали ничего лучше, чем сбежать из дома, обойдя охрану?! С вас спрошу в первую очередь! — ткнул он пальцем в грудь застывшей Звезды, которая не проронила ни слова, глядя только в снег пол ногами, хотя ее черные ресницы подрагивали.

"— Ты не говорил мне, что у тебя есть Кадьяки, — проговорил Карат за спиной Отца, снова глядя на напряженную Звезду, чья рука с силой сжала свое копье, отчего мужчина звучно хмыкнул.

— А ты никогда и не спрашивал об этом.

— Не было возможности, — усмехнулся Карат, когда мы сквозь ресницы, косились на двух огромных и, должно быть, самых сильных и опытных Берсерков в этом мире, которые в эту секунду общались так, словно не виделись сотню лет, и между ними не произошло ничего страшного.

— Я заметил. За эти года ты наворотил столько, что тебе было не до старого друга… убить брата, казнить сына, собрать войско и пойти против всего нашего рода… великое дело сделал, чего уж там говорить.

Впервые лукавый блеск в глазах Карата погас, и вспыхнуло страшное пламя ярости.

— Я делал все это ради того, чтобы показать нашему народу, что мы не должны следовать за людьми и нужно вернуться к нашим старым законам. Я сжег до тла свое сердце дважды, убивая Алмаза и моего Нефрита, чтобы открыть глаза на правду всем нам!

Ледяной тяжело опустился рядом с Каратом, вдруг покачав головой и тяжело выдохнув, когда Карат продолжил, глядя на того, кто, кажется, когда-то был его другом:

— Мы сражались с тобой плечом к плечу все те годы войны, и ты видел не меньше меня, друг.