Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– уже практически привычно переспросила его Дарья.

– Катапультируемое сиденье, – так же почти привычно, не покидая рассказа, внёс разъяснение Александр, – вылетает из кабины с такой выстреливающей скоростью, что лётчик испытывает в этот момент запредельные перегрузки, которые вызывают компрессионное сдавливание позвоночника. И это очень хреновая фигня. Травмируются все, но у кого-то это лёгкая форма и более щадящая степень сдавливания, которая проходит после лечебного курса, а у кого-то средняя, но самый большой страх каждого из нас – это получить такое повреждение, при котором ВЛК тебе «закроет небо».

– У-у? – уже даже не повторяла за ним слова, а спрашивала вопросительным междометием Дарья.

– Врачебная лётная комиссия, которая может запретить дальнейшие полёты навсегда, – пояснил снова по ходу рассказа Вольский. – Егорычу тогда повезло отделаться назначением ЛФК, продолжительным отпуском и санаторием, и к полётам его снова допустили. Но травмированный позвоночник, уж точно не мне тебе объяснять, какая фиговая жесть, и боли дядь Митю периодически прихватывали и скручивали, что сильно не понравилось его жене Алле.

Она как-то вдруг осознала, что замужем за военным лётчиком, а не пилотом сельской авиации, и что он может получить тяжёлое ранение и стать инвалидом или погибнуть в любой момент. И начались у них на эту тему проблемы и тёрки в семье. От развода тогда их спасло два момента. Первый и, видимо, определяющий: что в те времена лётчики получали очень хорошие деньги, а те, кто был на боевых, ещё более крутые деньги, да ещё за звания плюсом и за награды, что его жену более чем устраивало.

Ну и второе: что дядю Митю вскоре снова отправили в Афган.

– А твой отец не терял самолет? Ну, там, в Афганистане, не «кидал кости за борт»? – повторив его выражение, спросила Дарья.

– Нет, повезло бате моему, – ответил Александр. – Правда, тоже как посмотреть. Если без сленга, то садился он на экстренную посадку не один раз: заходя на остатках топлива, «на лампочках», как у нас говорят, и с горящим двигателем, и на изрешечённом вообще, как дуршлаг, самолёте.

Ранений нахватал от лёгких до одного серьёзного, ожоги разной степени, но всё в рамках живучей устойчивости и дальнейшей годности к службе.

– И что там дальше у Егорыча с той Аллой произошло? – подтолкнула его к продолжению истории Даша, когда Саня ненадолго замолчал.