Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сначала до слуха Владимира Христофорова донесся клекочущий на арабском голос, потом последовал русский перевод сказанного:

– Так как вы отказались от сотрудничества с нашим другом, мы вынуждены дать делу официальный ход. – Короткая пауза, и вновь раздалось гортанное бормотание, затем вновь русский перевод. – Но так как вы оба симпатичны господину комиссару, он хотел бы вам еще раз напомнить о том, что в Буктаре за преднамеренное убийство полагается смертная казнь. Поэтому вам предлагается подписать добровольное признание, в этом случае, возможно, вас пощадят и заменят смертную казнь десятью годами тюрьмы.

Подобные прецеденты уже были. В самом крайнем случае вы получаете право обращаться к султану с прошением о помиловании.

Голос переводчика был с сильным восточным акцентом, с пленниками разговаривал араб, а не заокеанский вербовщик.

– Если вы правильно поняли только что сказанное, кивните, – предложил напоследок переводчик.

Пленники синхронно кивнули, и тут же свет погас, теперь можно было открыть глаза без боязни опалить сетчатку.

Открыв глаза, Владимир Николаевич увидел за столом, как он и ожидал, комиссара Малика, рядом с которым сидел немолодой араб с узким аскетичным лицом и большими умными глазами.

Перед главным полицейским султана лежали два стандартных листа, исписанные арабской вязью. Абуала Малик мягко улыбнулся и положил на бланки чернильную ручку с золотым пером, жестом показывая, что документы нужно заверить личной подписью.

Христофоров набрал полные легкие воздуха и громко и четко произнес:"

"– Мы – граждане Российской Федерации – требуем встречи с послом.

Переводчик услужливо довел заявление арестованных до сведения комиссара. В ответ полицейский вновь лишь улыбнулся и понимающе кивнул. В ту же секунду Владимира пронзила острая боль в пояснице. Тюремщики знали свою работу на «отлично», умело нанесенный удар по почкам заставил пленника взвиться в полном смысле слова, но почти сразу же последовавший второй удар кулаком в печень приземлил его.

Затем надзиратель ухватил Христофорова за ворот тюремной робы, собираясь нанести удар в лицо.

– Не сметь! – вовремя заорал комиссар. – Ни в коем случае нельзя им портить внешний вид. Этих убийц еще предстоит предъявлять журналистам.

Надзиратель послушно склонил голову и с размаху нанес удар ребром ладони под нижнюю челюсть пленника. Удар оказался такой силы, что Владимир Николаевич, не издав ни звука, завалился на бетонный пол.