Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но вместо этого он продолжал его слушать и даже в какой-то мере соглашался, что он говорит правду.

– Ты можешь просидеть в этой крысиной норе еще десять лет, понемногу пакостя захватчикам и теряя своих людей. Но так ты им большого вреда не причинишь. За пролитую кровь своих солдат янки будут отвечать авиационными и ракетными ударами, что выльется реками крови твоего народа. И ты за всех них отомстить не сможешь при всем желании, ты даже не отомстишь за генерала Кураджи, который тебе заменил отца.

Джамал тяжело вздохнул, опускаясь на стул и окидывая взглядом свое подземное пристанище.

Добротный бункер, устроенный в одном из районов Багдада, мог выдержать прямое попадание пятитонной авиабомбы. Хотя убежище было устроено без комфорта и блеска, присущего президентским бункерам, все же в нем было все необходимое: запасы продовольствия, оружие и боеприпасы, резервуары с водой. Гарнизон в сотню человек мог здесь находиться безвылазно три года, а когда отряд состоит из трех десятков человек, то и все десять.

Но майор понимал, что Черный Принц прав. Все его диверсии, подбитые танки и «БМП», взорванные джипы с солдатами – сплошные мелочи, для такой большой и сильной страны, как Америка, подобные удары не более опасны, чем комариные укусы.

– Ты никогда не задумывался, почему янки посягнули на Ирак? – продолжал свою агитацию Черный Принц. – И почему им удалось захватить такое могучее государство? Ты можешь мне рассказать десятки баек, которые вам вбили в головы ваши идеологи, и все это будет сплошное вранье.

Потому что правда лежит на поверхности. Ваш президент умудрился перессориться со всеми соседями, и, когда грянула беда, никто из братьев-мусульман не протянул ему руку помощи. – Черный Принц подошел к столу, где была разложена подробная карта столицы с обведенными красным маркером объектами американской армии и ее союзников.

Усевшись напротив Джамала, пакистанец продолжил:

– С одной стороны, их можно понять, за вашего Хусейна я бы и слюны на плевок пожалел. – Ругательства в адрес президента вызвали в душе майора вспышку ярости, но выхода в этот раз она не нашла, Джамал промолчал.

– Но Хусейн не является воплощением Ирака. Воплощением государства является его народ, и, когда народ гибнет, братья-мусульмане просто обязаны подать голос в их защиту, протянуть руку помощи и встать перед агрессором грудью. Наш святой долг…

– Что ты конкретно от меня хочешь? – перебив боевика, тихо спросил Рафали, он вдруг почувствовал, что смертельно устал.