Мой генерал читать онлайн

— Я не собираюсь проводить никакого расследования! — несколько непоследовательно вспылила Марина. — Господи, зачем вы за мной потащились!

На это он ничего не ответил, и до темной громады корпуса с одним-единственным освещенным окном — Марининым — они дошли в полном молчании. На газоне, казавшемся черным, лежал косой четырехугольник света. Федор зашел в этот четырехугольник и неожиданно попросил вежливо:

— Разрешите посмотреть. — И потянул у нее ремень.

Смотрел он недолго. Повертел так и сяк, колупнул пряжку и зачем-то подергал.

— Ну что? — с любопытством спросила Марина.

— Вы думаете, что именно этот ремень был у него в джинсах?

— А какой же еще?!

— Не похоже, — заключил Федор, — совсем не похоже.

— Почему?!

Федор приложил палец к губам:

— Тише! Что вы кричите?

— Я не кричу! — шепотом сказала Марина и оглянулась по сторонам. Санаторий спал, и здесь, под собственным балконом, казалось, что вокруг очень светло и отчасти даже романтично.

Пожалуй, вполне сойдет за «приключение».

— Так почему не похоже?

— Потому что это брючный ремень, а не джинсовый.

— Фью-ю, — насмешливо присвистнула Марина, — какие тонкости!"

"— Да не тонкости! — возразил Тучков Четвертый с досадой. — Смотрите. Видите?

И сунул вышеупомянутый брючный ремень ей под нос.

— Вижу. Ремень.

— Он узкий.

— Ну и что?

Федор Тучков вздохнул выразительно. Она сама только и делала весь вечер, что так вздыхала. Она вздыхала о том, что Федор Тучков очень тупой. Теперь Федор вздыхал о том, что она, Марина, тоже оказалась тупой.

— Такие узкие ремни не носят в джинсах. Вы что? Не понимаете? Джинсовый ремень должен быть по крайней мере вдвое шире.

— А может, он был не такой… модник, как вы, и ему было наплевать на ремень?

Тут ей показалось, что Федор обиделся. Наверное, слово «модник» его задело. Ну и что? Одни его светящиеся штаны чего стоят, не говоря уж о сказочной гавайской рубахе!

— Может быть, ему и было наплевать, — изрек наконец Тучков Четвертый, — но это просто очень неудобно — такой узкий ремень в джинсах!

— Вам видней, — согласилась ничуть не убежденная Марина.

 — Я просто не понимаю, какое это имеет значение — узкий ремень, широкий ремень! Самое главное, что этим ремнем его… он…

Снова толща черной воды, заросшая бурой и как будто грязной травой, распахнутые мертвые мутные глаза и черный провал рта, из которого лилось на песок…

Марина вдруг взялась за горло. Горло было горячим и неприятно хрупким, а рука холодной, как лягушачья лапа.