Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И Жора в свою очередь щегольнул дорогими часами:

— Сколько на твоих? Чтобы точно было.

— Смотри не запаздывай.

— Принесу коньяк. Вспомним прошлое.

И новоявленный журналист, успевший уже куда-то пристроить краденые, чемоданы, отправился в Лазоревую, оформил документы, отметил командировочное удостоверение и получил комнату в новой лазоревской гостинице. Он хорошо запомнил все советы и указания Филимонова: что журналисты все записывают в блокнот, что авторский лист составляет сорок тысяч печатных знаков (хотя такое количество знаков удивило и озадачило: один лист, а столько знаков!).

«Ну, да черт его бей, я вообще в лишние разговоры пускаться не буду».

Для пробы Килограмм осмотрел Лазоревскую ЦРМ, похлопал по хоботу экскаватор, чуть не попал под вагонетку, в которой везли какие-то тяжелые поршни. Затем очутился в руках инженера Львовского и слушал его рассуждения, из которых не понял ни слова.

Все сошло хорошо. Он слушал — ему рассказывали. Очень понравилась ему модель путеукладчика. Ему объяснили, как путеукладчик работает.

Он изумлялся, выхватывал вечное, перо — ярко-синее, с черным ободочком — и записывал цифры...

Потом его повели в заводской буфет. Здесь он почувствовал себя в своей тарелке!

Жора был достопримечательностью аэродрома, да и, пожалуй, всей трассы. Буквально все его знали, и он всех знал. Чтобы оправдать свои непомерные расходы на выпивку, на щегольство, на угощение друзей, Жора немножко спекулировал, немножко крал и постоянно был занят «комбинациями».

Часы, например, у него не держались больше месяца.

Он их менял, продавал, приобретал новые. Он знал, кому и когда шепнуть:

— Часы интересуют? Есть «Омега». Могу достать «Зенит».

И не очень задумываясь, откуда взялась эта «Омега», какой-нибудь инженер или шофер делал покупку.

Жора выдумал ставить силки и сдавал дичь продуктовому магазину в Лазоревой. Он выпускал стенгазету, это верно, но одновременно рисовал «ковры», которые бойко шли среди буфетчиц и официанток. На коврах он изображал то белую лошадь, которую обнимала за шею голая красавица, то озеро с лебедями, то замок с рыцарем.

Особенным успехом пользовались «Утро в лесу» с медвежатами, «Три богатыря» и «Аленушка». Художника мало смущало, что медвежата походили на свиней, а красавица была страшна как смертный грех. Важно, что за ковры платили, и всем было ясно, почему у Жоры не переводятся деньги.

— Ловкач! Умеет жить!"

"Вся эта многосторонняя деятельность позволяла Жоре шляться по всей трассе и заводить знакомства.