Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В только что отстроенном клубе готовили концерт. Художники заканчивали праздничное оформление поселка: панно, транспаранты, лозунги.

Клубом гордятся все тоннельщики. Клуб — по всем правилам! Даже откидные кресла, на чем особенно настаивала Кудрявцева. Пол покатый, сцена большая.

Уделено внимание и комнатам для актеров, и месту для оркестрантов, и занавесу, который механически открывается и закрывается — все как в настоящем городском театре! А какие световые эффекты, цветные стекла, какие прожектора!

Березовский даже похудел, пока строился клуб, так он переживал за каждую мелочь.

Но не только Березовский — ревниво, любовно следили за сооружением клуба и Широкова, и Кудрявцева, и Колосов, и бригадиры, и откатчики, и бурильщики, и селекторщики, и бухгалтерия. Один заметил, что скрипят ступеньки, по которым актеры будут подниматься на сцену:

— Куда это годится! Скажем, к примеру, идет пьеса... и настроение... и публика переживает... И вдруг такой скрип!

Другие расспрашивали, какие картины будут висеть в зрительном зале.

В честь Первого мая шло социалистическое соревнование бригад, ставились рекорды по проходке, по вывозке породы, по укладке бетона. Но наряду с этим всем хотелось, чтобы было красиво, нарядно, «так, как ни у кого на трассе» или «не хуже, чем в Москве».

Теперь после ужина Игорь Иванов, Нина Быстрова, Зимин и Ирина ходят на репетиции.

— Погода мерзопакостная! — ворчит Зимин, перепрыгивая через лужи, подернутые тонким ледком.

— Игорь! Где же вы? Я, кажется, зачерпнула воду!

— Кажется или на самом деле, Нина?

— Сейчас мы это уточним, — уже увереннее говорит Нина, смеется, держится за пальто Игоря, стоя на одной ноге, сдергивает с другой туфельку и калошу.

— Вот! — и выливает из туфельки воду.

— Надо сделать тротуары! — решительно заявляет Ирина. — Занавес механически открывается, а к очагу культуры даже подойти нельзя, не промочив ноги!

— Все! — хохочет Зимин. — Завтра не будет жизни ни Березовскому, ни завхозу, ни всем, проживающим здесь в радиусе пяти километров! Ирина Сергеевна не успокоится, пока не будет вымощено все Карчальское строительство до самых берегов океана!

— И не успокоюсь!

Где-то в сумерках по весенней распутице пробирается к клубу струнный оркестр.

Тренькают на ходу балалайки, гитарист наигрывает вальс «В прифронтовом лесу».

— «Онегин, я скрывать не стану!..» — пробует свой густой бас инженер Колосов.

Он тоже идет на репетицию и, невзирая на седину в волосах, чувствует себя молодым, озорным, веселым.