Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

ГЕНЕРАЛЬНОЕ СРАЖЕНИЕ

В шесть часов утра на Лазоревой раздается заливчатый гудок. Машинист электростанции Володя Мартынов с удовольствием нажимает на рычаг и прислушивается. Призыв к труду разносится далеко. Он слышен не только в поселке, не только на аэродроме, но и на трассе и на ближайшей железнодорожной станции. Он гулко разносится по зеленому простору, летит над сопками и тайгой.

Андрей Иванович Агапов открывает глаза и несколько секунд слушает. Да, гудок! Кажется, только что заснул, а вот уже и ночь пролетела.

Андрей Иванович берет с ночного столика часы. Без двух минут шесть. Незаконно. Надо гудеть ровно в шесть. Не забыть сказать Мартынову.

Андрей Иванович две минуты демонстративно лежит. Затем поднимается с постели, поглядывая на мирно похрапывающую супругу.

По дороге Андрей Иванович стучит в окошко зеленого домика; В окошке незамедлительно появляется усатая сияющая физиономия Агаяна:

— Идите! Безусловно догоню. Частное слово!"

"«Однако прохладно, — думает Агапов, шагая по сверкающей в утреннем солнце тропинке.

— В этой Сибири, пожалуй, жди настоящего тепла!».

Ильинский тоже просыпается в этот утренний час. Но он допоздна сидел ночью и раньше восьми решил не подниматься. У него опущены шторы. Почти не открывая глаз, он добирается до окна, открывает форточку, бормочет, выглянув: «Ух и денек!» — и снова ныряет под одеяло. Он успевает еще подумать, что надо сегодня же отправить докладную записку в Москву... и крепко засыпает.

Спит безмятежно, сладко, не слышит ни гудков, ни голосов за окнами Тоня Соловьева.

Она вчера вернулась из поездки по трассе и сдала в газету большой материал о мостовиках.

Тоня — сибирячка. Совсем особое чувство привязанности испытывает она к своей Сибири, к своему Дальневосточному краю, где родилась. Как она любила сибирские восходы солнца, сибирские закаты, когда игра красок и форм на небе была до того смела, до того причудлива, что Тоня думала:

«Вот нарисовать так — и никто не поверит, что так бывает...».

А сибирские лунные ночи? А это великое молчание тайги? На родине Тони все было громадное.

Необъятная тайга. Огромное Байкальское озеро. Многоводные реки. Бескрайние поля пшеницы. И сами сибиряки — народ просторный, крепкий, коренастый. И Тоня любит повторять, что нигде нет таких могучих рек, таких снежных сугробов и такого румянца во всю щеку, как в Сибири. Об этом она рассказывает и во всех своих стихах, тоже свежих и бодрых, как сибирский морозный день.

Тоня была самостоятельна и энергична.