Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Иван Ерасичев! И на черта ему шоколад? Он только водку любит!) Но как же так мы его проморгали? Почему же он ходит — такой первобытный — в наши дни конгрессов мира, атомной энергии? Мне это очень больно, и не знаю, что бы сделал, только бы вызволить его из беды, вытащить из ямы и сказать ему ласково-ласково: «Товарищ ночной сторож, ведь ты же человек, давай, брат, вместе разберемся во всем и наведем и в сердце, и в голове порядок!» Что греха таить: таких, как этот Ерасичев, у нас, к сожалению, предостаточно.

И надо им помочь.

— Я знаю одно, — твердо сказал Байкалов, — что человечество, которое умело быть таким несчастным, сумеет стать и счастливым. Я уверен в этом! И теперь это не мечты, не фантастика, не дело столетий, это буквально завтрашний день.

Так часто беседовали они. Но в этот день, десятого марта, оба были заняты своими делами и не встречались. Это был деловой, будничный день на стройке. Недавно закончена была линия железной дороги до самого Аргинского перевала. Шла отделка станционных построек, двигались строительные материалы туда, дальше, за горный перевал.

.. Заканчивались работы на тоннеле.

Десятое марта был самый обыкновенный день. Он ничем другим не был бы достопримечателен, кроме разве того, что в этот день стояла изумительная погода. По трассе шли один за другим балластные поезда. Белый дымок над паровозной трубой таял в глубоком пространстве. Где-то звучала песня. Где-то бригадир протяжно выкрикивал: «Раз — два — дружно!».

Словом, это был обычный трудовой день.

И можно было бы не останавливаться так подробно на его описании, если бы именно с этого дня не начались события, которые так взволновали многих строителей Карчальской магистрали.

Итак, это было десятого марта. Скорый Москва — Владивосток подходил к Лазоревой. Еще не сдерживая скорости, мчался он, вздрагивая на стыках рельсов, еще не видно было семафора.

Единственный пассажир купе мягкого вагона уже застегнул чехол своего чемодана и надел шинель поверх кителя с красными кантами железнодорожника.

Штундель стоял в купе лицом к окну, стараясь разглядеть в вихре движения станцию Лазоревую — место, где он, по поручению своих хозяев, должен был дать генеральное сражение.

Блэкберри предоставил в его распоряжение довольно подробные сведения о некоторых руководителях Карчальской стройки. Кроме того, в портфеле убитого ревизора оказалось немало всевозможных заметок, указаний, выдержек из различных документов и докладов.