Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он заставил несколько раз разыграть перед ним целые шарады, когда двойники выходили поочередно, быстро меняясь, и совсем сбили с толку присутствующих.

— Как бы нам не перепутать и не послать в Советский Союз не того Бережнова, которого нам надо! — острил Патридж, похлопывая Весенева по плечу.

В заключение Патридж стал серьезен и дал понять Иннокентию Матвеевичу, что вообще-то шутить он не любит. Не дай бог, если Иннокентий Матвеевич где-нибудь проговорится или еще в чем-нибудь нарушит условия контракта.

Карающая рука американской разведки настигает всюду, заявлял Патридж с дутым пафосом, так что в случае чего можно поручиться, что на земле останется действительно один-единственный Бережнов, но не тот, которого сегодня отправляют в Канаду.

Иннокентий Матвеевич слегка побледнел и заявил, что все понял и предпочитает умереть своей собственной естественной смертью.

— О’кэй! В этом я не помеха, — проворчал Патридж, уезжая.

Работа была закончена. Секретная охрана дома, где находились двойники, была снята, и вскоре дом вообще опустел.

Никто не провожал семейство неких Боровских, отправлявшихся в Канаду. Но какие-то молодые люди в штатском вертелись до самой последней минуты на перроне. Вскоре этих же молодых людей можно было увидеть в вагоне. Они заняли соседнее купе.

А спустя три месяца Иннокентий Матвеевич Бережнов, проживающий в Мюнхене, получил долгожданный ответ от советской военной администрации. Ему разрешалось вернуться на Родину.

Еще бы! Ведь он был насильно вывезен немцами в 1942 году из Ростова, а теперь оставлял в Мюнхене дорогую его сердцу могилу: его дочь Александра умерла от скоротечной чахотки весной 1946 года. Он хранил скорбную фотокарточку, где в гробу, усыпанном цветами, лежала бедняжка Шура, уснувшая вечным сном...

Таким образом, в июне 1947 года Эндрю Вэр был переброшен в Советский Союз. При этом не прибегли к помощи Богомольца. Это доставило Патриджу особое удовольствие.

«Когда за дело берется Патридж, то можете быть уверены — это что-нибудь да значит!» — размышлял он.

С утра шел дождь. Под серым небом приземистые блоки, покрашенные в грязно-зеленый цвет, выглядели особенно угрюмо. Черепичные крыши в сетке дождя приняли какой-то ржавый оттенок и вовсе не радовали глаз.

Солдат в голубой прозрачной накидке вышел из помещения вахты. Лил дождь. Громко шлепая по лужам, солдат подошел к автомобилю и проверил документы приехавших.