Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Провал твой, место тоже как бы твое, и в подвал тот ты один лазил.

– Понятно.

Дальше ехали молча. Павлов желания потрепать языком не высказывал, да и у меня к такому привычки особой нет, вот и помалкивали оба. Он остановил машину у самого крыльца, сказал коротко: «Пойдем, чего здесь ждать» – и мы направились в здание. Знакомый путь, знакомая уже решетка, отгораживающая половину этажа, затем пустой кабинет, где Павлов попросил меня обождать, а сам ушел.

Ждать пришлось минут пятнадцать, не меньше. Затем дверь распахнулась, заглянул мой провожатый, махнул рукой и сказал: «Пошли, собрались все, наконец».

Собрались на лестнице, широкой площадке посередине. Несколько незнакомых мужиков, вооруженных автоматами и СКС, а один так даже снайперской «мосинкой», и хорошо уже знакомый мне Милославский. Увидев меня, он вроде даже немного удивился, потом заулыбался и протянул руку.

– Так вот кто у нас в свидетелях, – сказал он, пожимая мою ладонь. – Рад, вы уж простите, но впечатление толкового человека производите.

– Да уж прощаю, – засмеялся я. – Если бы идиотом назвали, то тогда по-другому бы реагировал.

– Были бы идиотом – так бы и назвал, – усмехнулся он. – Ладно, вроде бы все в сборе, можем двигаться. Пошли.

Гурьбой высыпали на улицу, где начали распределяться по машинам.

Я собрался было усесться в «виллис» к Павлову, но Милославский задержал меня, подхватив под руку, и показал на свой шикарный «Олл Карри».

– Давайте ко мне, я вас по пути опросить попытаюсь, что нам обоим время терять, – сказал он.

– С удовольствием, – обрадовался я возможности ехать под дождем в закрытой машине, а не морщиться и прикрываться от залетающего под тент дождя в «виллисе».

Два молчаливых молодых мужика в кожанках уселись за руль и на переднее сидение профессорского доджа, синхронным жестом вложив автоматы в крепление на потолке, и я окончательно убедился, что профессор здесь большая шишка, раз уж ездит с постоянной охраной – никем другим эти «двое из ларца» быть не могли.

Мы же уселись назад, на мягкое, пружинящее кожаное сидение. В додже было тепло и уже непривычно сухо, шикарно, в общем.