Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Предбанник сразу заполнили несколько человек – банщик Дима с наганом в руках, высокий, толстый, в белом халате, делающим его похожим не на врача, а скорее на мясника, какой-то полуодетый мужик лет сорока с пересеченным багровым шрамом лицом, сноровисто держащий в руках «кольт», парень в кожаной куртке с таким же как у меня карабином М1, еще какие-то люди, судя по виду, сбежавшиеся на выстрелы со всех сторону.

Мужик со шрамом, старательно обходя растекающуюся лужу крови, присел на корточки возле убитого, взял того за плечо и ватник на боку, перевернул рывком.

Глянув ему в лицо, я даже отшатнулся назад – быстрая и тяжелая пуля из ТТ расколола ему череп, угодив в переносицу, и лицо словно разделилось на две части под кожей, превратившись в какую-то нелепую бесформенную маску. А еще более нелепой ее делали глаза, абсолютно черные, словно наполненные тушью стеклянные шарики, странно раздвинувшиеся в стороны на раздробленном черепе и глядящие в разные стороны.

Ну да, все верно, они же не сразу черными становятся, а поначалу такими видны лишь в сильном прямом свете. Ну и после смерти, как вот сейчас.

– Одержимый, – уверенно сказал мужик со шрамом, и полез тому во внутренний карман ватника, вытащив самодельный брезентовый портмоне с документами.

Открыл, вытащил удостоверение личности, прочитал вслух:

– Потапов, Кондрат Михайлович, – и добавил, обернувшись к нам: – Гляди, кто к вам пришел…

* * *

С момента «банной битвы» прошло несколько дней, история даже нами самими начала понемногу забываться за ежедневной суетой.

Убийством одержимого, понятное дело, история не кончилась. Пришлось дождаться безопасников, а заодно и группу из Горсвета, примчавшуюся искать призраков, один из который превратил проходившего мимо бани работягу с ТЭЦ в маньяка-убийцу. Причем даже безоружного работягу, тот, управляемый темной сущностью, затем проник через задний вход, беспечно оставленный открытым, в Сандуны, на кухню, подобрал там нож, выбрался в коридор, где зарезал сидящего к нему спиной и читающего газету охранника, подобрал его пистолет и уже с ним ворвался к нам в номер, первый по счету.

Где мы его общими усилиями и убили.

Потери у нас были небольшие – мой прикушенный язык, да порезанная ламповым стеклом ступня Насти, из-за которой она на следующий день на службу не ходила. В остальном обошлось.