Name: Неподчинение
Author: Ирина Шайлина

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Не только проснулась, но ещё и выспалась похоже.

— Я почитаю, — сказало невозможное дитя и полезла на полку.

Я кивнул — пусть лучше книги читает, чем бусины на зайце, это совсем уныло выглядит. Вытянулся на диване, ноги не помещаются, пришлось на подлокотнике устроить, а девочка рядом в кресло уселась.

— Я буду читать вслух, — решила она, а я застонал. — Миссис Феррарc умерла в ночь с 16 на 17 сентября, в четверг. За мной прислали в восемь утра, в пятницу, семнадцатого…

— Что это?

Ребёнок перевернул старую потрепанную книжку, показывая мне обложку.

Агата Кристи. Замечательное чтиво для самого необычного ребёнка в мире. Вот именно сейчас мне как никогда сильнее хотелось вернуть Зай. Конверт хрустнул в кармане, я напомнил себе — посмотрю, когда не в меру умный ребёнок уснёт. Открыл окно, балкона в квартире не было, облокотился о подоконник и закурил.

— Курить вредно, — назидательно заметила девочка, — Так вот… Делать мне было уже нечего: она скончалась за несколько часов до моего прихода.

А потом добавила так резко, что я даже не сразу понял, откуда эта фраза в Кристи, которую сам же до дыр зачитывал в свое время.

— Ты же заберёшь маму, правда? Ей там нельзя, он её обижает



Глава 23. Зай

Он не появляется до вечера.

А потом ещё всю ночь и все следующее утро.

Все это время я ловила каждый шорох, коих в живущем своей жизнью доме было превеликое множество. Дом вздыхал, скрипел. Казалось, что кто-то кашляет, ходит осторожно, почти замирая возле моей двери, в такие моменты замирало и мое сердце, хотя я точно знала, что Динар уехал, а мы с домом были один на один.

В туалет хотелось нестерпимо, все чаще я поглядывала на темный угол в противоположном конце комнаты, но сдерживалась.

Я не животное и не хочу им быть, и пока есть возможность терпеть — буду.

А ещё хотелось пить, казалось, даже язык высох, стал шершавым и неповоротливым. Я пыталась заговорить вслух, просто, чтобы слышать не только дыхание старого дома, но и человеческий голос. Пусть даже свой.

Но фразы застревали, и я продолжала молчать."

"Вечером я решила открыть окно, у меня это даже почти получилось: одна из покосившихся рам с трудом, но поддалась. Я дернула на себя ручку, рассохшееся дерево жалобно скрипнуло. Рамы много лет красили прямо поверх заколоченного окна, но гвозди истлели. От резкого движения остатки краски засыпали мелкой, острой крошкой подоконник. Теперь я могла высунуть на улицу руку, подержаться за железную решетку.