Never Finished: Unshackle Your Mind and Win the War Within читать онлайн

""Как долго вы собираетесь ехать?"" - спросил он.

""Четыреста сорок четыре мили"", - сказал я. Он прекрасно знал, как сильно у меня все еще болит и что это был мой первый день без костылей, но я счел признаком прогресса в наших отношениях между врачом и пациентом то, что он не рассмеялся вслух.

Удивительно, что я не рассмеялся. Тренироваться к 444-мильной гонке на стационарном велосипеде - смехотворное преступление. Ни один серьезный велосипедист никогда бы так не поступил. Триатлонисты и профессиональные велосипедисты, которые вынуждены тренироваться зимой в закрытом помещении, подключают свои дорожные велосипеды к тренажеру.

Все, что я сделал, это увеличил количество занятий спиннингом с двух до трех в день.

В течение следующих нескольких недель мне стало очень одиноко. Все мои физиотерапевтические процедуры, занятия и поездки на велосипеде были одиночными. Это было однообразно и утомительно, и хуже всего было знать, что завтра, и на следующий день, и послезавтра все будет точно так же.

По утрам было трудно найти в себе силы, чтобы продолжать, но я делал это, и каждый раз, садясь на велосипед, я чувствовал прилив победы, который бывает только тогда, когда я преодолеваю собственное желание сбавить обороты или совсем сдаться. Это недолговечно, но чем чаще вы это делаете, тем сильнее это чувство.

За десять дней до гонки моя нижняя часть левой ноги все еще была опухшей. В ней скопилось столько жидкости, что на вид и на ощупь она напоминала пену. Когда я сжимал ее, отпечаток моей руки исчезал за несколько минут.

Тем не менее я достал из кладовки свой старый гоночный велосипед и вытер с него пыль. Это был Griffen, и в конце 2000-х годов он был лучшим в линейке. К 2021 году он стал реликвией, и их уже не выпускали.

Потребовалось несколько месяцев, чтобы отек прошел.

Я подключил его к своему новому велотренажеру и катался два часа и восемнадцать минут. В общей сложности я провел восемь занятий на тренажере. Моя самая продолжительная поездка составила четыре часа тридцать одну минуту.

Но я все еще не выезжал на дорогу, когда мы сели на самолет в Нэшвилл, спустя всего тринадцать недель после операции."

"Инстинкт самосохранения может сделать вас настолько осторожным, что вы станете безрассудным. Моя голень все еще оставалась хотя бы частично полой, и я слишком много пережил, чтобы подвергать ее опасности со стороны рассеянных и нетерпеливых городских водителей. Я не мог рисковать разбиться.