Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Запретный плод всегда кажется самым сладким, только попробовав и сравнив, щенок научится отделять главное от второстепенного.

И, что удивительно, большинство волчат возвращались в тайгу, а те, кто оседал в городе или селился в клане, с сородичами, все, как один, тосковали по таёжной жизни и при каждом удобном случае наведывались в родные избы.

Целый месяц она жила в избушке Прона и Клавдии, училась топить печь, носить воду, готовить, копать, грести, шить, стирать. Это было невыносимо! Сначала Людмила была уверена, что это на неделю, не больше, а потом волки одумаются и заберут её отсюда.

Или отшельникам надоест нянчиться с ничего не умеющей делать городской волчицей. Наивная… Нянчиться с ней никто и не собирался. В первые полчаса, как они прибыли, Прон выдал ей ведра и отправил на речку за водой. Она утопила одно ведро, второе принесла наполовину пустое, и, отхватив веревкой по спине, резво помчалась доставать потерю, а потом полную кадушку натаскала, на адреналине, всего за час.

Но отдохнуть ей не дали, хотя она еле на ногах держалась, ещё и коленки ободрала, когда, зацепившись за корень сосны, упала на взгорке. Вместо отдыха ей всучили картошку. Чистить. Будто бы, она умела это делать! Как результат – сразу порезалась и бросила нож и овощи. Оказалось – это должен был быть её ужин, но раз она бросила, то осталась без еды.

Ночь она проворочалась на узком топчане. Утро радости не принесло. Прежде чем позавтракать, ей пришлось дочистить то, что бросила вчера, причем, уже ошкуренные клубни пропали – она не залила их водой.

Откуда ей было знать??! А потом её ждал квест «разожги печь». Щепки, почему-то, никак не разгорались, а дым упорно лез в дверцу. Потом оказалось, что она не открыла вьюшку…

Поесть несчастная смогла только на следующий день во второй половине дня, когда, под её слезы и причитания, со сто десятой попытки дрова разгорелись. Картошка наполовину пригорела, а частично осталась сыроватой, но Людмила проглотила её всю, до крошки.

Между попытками приготовить себе еду, ей пришлось чистить птичник, опять таскать воду, помогать Клавдии со стиркой и Луна знает, сколько всего ещё переделать. За трое суток её руки покрылись цыпками, кожа шелушилась и покраснела, к порезам и царапинам добавилась коллекция разнообразных мозолей.

Хотелось лечь и умереть.

- У тебя, девка, зверь заперт, поэтому ты спокойно можешь ходить за нашей скотиной, - на четвертый день выдал Прон.