Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Которые продолжают учебу в других учебных заведениях, получая более продвинутые степени в гуманитарных науках – чем-нибудь совершенно бесполезном, вроде истории, социологии или литературы, – а потом опять приползают сюда преподавать. Джедсон своих не бросает.

– Насколько я представляю, им должно быть гораздо проще общаться со студентами, раз уж они вышли из той же среды.

– Наверное. Так вот, как раз такие-то и остаются. Большинство из них уже немолоды – в последнее время находится не так много ученых людей, желающих вернуться.

Старая гвардия может поредеть. Некоторые из них – вполне достойные люди, вообще-то говоря. У меня такое чувство, будто они всегда были изгоями – почему-то не вписывались в господствующее здесь окружение. Даже в привилегированных кастах есть такие, я полагаю.

Выражение ее лица красноречиво свидетельствовало о том, что ей далеко не понаслышке известно, каково это – оказаться в числе социально отверженных. Должно быть, Маргарет почувствовала, что в любой момент рискует перейти от общих рассуждений на тему общественных несправедливостей к психологическому стриптизу, поскольку сразу же выпрямилась, надела очки и кисло улыбнулась.

– Ну и какие тут могут быть общественные связи, какой пиар?

– Для человека нового вы явно специалист по этому месту.

– Кое-что из этого я сама вижу. Кое-что знаю от других.

– От вашего друга-ученого?

– Да. – Она остановилась и подхватила сумку из кожзаменителя, явно великоватую для дамской. Ей не понадобилось много времени, чтобы обнаружить то, что она искала.

– Вот он – Ли, – сказала Маргарет, передавая мне моментальный снимок, на котором она была изображена в компании мужчины чуть ли не на полголовы ниже себя – лысоватого, с густыми пучками темных вьющихся волос над ушами, пышными темными усами, в круглых очках без оправы. На нем были выцветшая голубая рабочая рубаха, джинсы и высокие туристские ботинки. Маргарет Доплмайер была одета в мексиканскую шаль, подчеркивающую ее габариты, мешковатые вельветовые штаны и плоские сандалии.

Она обнимала его за плечи, вид имея и материнский, и одновременно по-детски зависимый.

– Он сейчас в Нью-Мехико, работает над книгой. В одиночестве, говорит.

Я отдал ей фото.

– Писателям это часто требуется.

– Да. Мы уже не раз эту тему обсуждали. – Она убрала свою ценность обратно, потянулась было к сыру, но тут же отдернула руку, словно бы внезапно потеряв аппетит.

Я дал молчанию повисеть еще немного, после чего решил резко увести разговор от ее личной жизни.