Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И тут снова не растерялся Эффенбах. Он схватил Сашку за волосы, приподнял его из саней и сказал, обращаясь к толпе:"

"– Поглядите, православные, что это за честный должник! Не узнаете? Это же Сашка-Цирюльник! Тот, что мать-отца топором зарубил, а потом с купца Солодовникова в Москве, с живого, кожу вместе с волосами содрал и лысину деколоном поливал. Вспомнили? Никто не хочет постричься? А то, ежели мы сейчас Сашку отсюда не увезем, он вас тут всех и постригет, и побреет в лучшем виде!

В один миг толпа разбежалась от саней, как от чумы.

Громилы, прятавшиеся за спинами и готовые уже напасть, оказались все на виду, один на один с полицейскими. Надо было принимать уже открытый бой, с риском получить пулю в лоб из-за какого-то московского «ивана». Кунавинские бандиты сдрейфили, Сашка оказался в тюрьме.

Там он просидел до июня нынешнего года, прикованный цепью к стене; подозревалось его участие в убийстве директора пароходного товарищества «Лебедь». Никто из свидетелей не решился подтвердить этого… Сашку надо было отдавать в Москву.

Перевозить такого арестанта брался только отряд Мукосеева, все операции которого были расписаны на два месяца вперед. Через неделю доставка Цирюльника в Бутырки должна была совершиться, и вот – эта неслыханная по дерзости попытка его освобождения. И ведь едва не удалась!

Во всей этой истории было еще одно обстоятельство. Все молчали о нем, как будто боялись разбудить вулкан. Наконец, Лыков не выдержал:

– Павел Афанасьевич, кто такой этот Блоха? Столько всякого болтают…

– А ты думаешь, я из-за Сашки, что ли, нервничаю? Да он просто щенок, он моих нервов не стоит.

А вот Блоха…

Статский советник сел, наконец, за свой стол, облокотился, нахмурился еще сильнее.

– Блоха – это самая загадочная фигура русского уголовного мира. Кличку свою он получил за многочисленные удачные побеги из тюрем, во времена своей далекой молодости. Уже не один год этому человеку приписывают руководство всеми крупнейшими преступлениями в империи. За исключением, разумеется, Царства Польского и Кавказа, где русскому бандиту хода нету… О Блохе сложено столько фантастичных историй, что я долгое время считал его персонажем вымышленным.

Валят фартовые с себя на некоего сверхпреступника, которого на самом деле в глаза никто не видел – это ли не удобно! Но в семьдесят седьмом году у нас на ярмарке убили и ограбили двух питерских ювелиров, и осведомители называли имя Блохи. Я заинтересовался им всерьез и разослал запрос во все каторжные централы и тюрьмы.