Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ты хочешь быть красивой для мужчин? Хочешь привлекать их, вызывать в них запретные чувства?

— Нет, что вы, Ваше Высокопреосвященство? Я бы никогда… Я просто хотела…

Стоя перед ним на коленях, я чувствую себя бессовестной, развращенной, жуткой грешницей. Настоящая правда — она внутри меня. И он так отвратительна, страшна и по-настоящему опасна, что я никогда в жизни ее не скажу.

Вся надежда лишь только на Итана — лишь он, такой благородный и честный, сможет защитить меня от Кастора Троя. А может, это не по силам даже ему…

— Почему ты плачешь?

О, этот голос — голос бездушной машины, безликого робота — монотонный и холодный…

Святые небеса, а я и не заметила, что по моим щекам текут слезы!

— Встань.

Ощущаю себя такой слабой и униженной, такой раздавленной… Пытаюсь выпрямиться, и вдруг чувствую, что сильная мужская рука берет меня за предплечье и помогает подняться.

А в следующее мгновение я вижу его глаза, синие, как два Северных Ледовитых океана. Где-то там, под обломками льда, под толщей темных вод слабо мерцает нечто непонятное. Нечто, что странно видеть в бесстрастном кардинале, безжалостном начальнике отдела полиции нравов.

— Ты влюблена? Ты хочешь ему понравиться?

Я знаю, что нравственники наделены особыми полномочиями, знаю, что он может спросить у меня что угодно — от того, кем я мечтала стать в детстве до того, когда у меня были последние месячные. Я обязана буду ответить правду, но этот вопрос повергает меня в ступор и я, как всегда, покрываюсь красными пятнами и начинаю заикаться.

Разумется, куда же без него — моего дурацкого заикания?

— Я? Вроде того… вообще-то да. Да, я влюблена. Да, кардинал… я… хотела… Я хотела, чтобы он посмотрел на меня… по-особенному. Но я бы ни за что на свете не стала соблазнять его — даже сама мысль об этом противна.