Падение Хана читать онлайн

Доказательств пристрастия к содомии самого влиятельного человека в Монголии не было и никогда не будет. Ведь Сансар умеет закрывать рты слишком болтливым. При виде суррогата…брови Сансара поднялись высоко вверх. Выкуси ублюдок. Ты ведь явно не ожидал.

— Какая встреча… я не был готов к тому, что вы сегодня с очаровательной супругой. Ангаахай.

Посмотрел на девчонку — улыбается. Натянуто, растерянно, но улыбается. Пусть только попробует что-то испортить, и он шкуру с нее спустит. И в тот же момент восторг тем, как же она держится.

Какая прямая у нее спина, как развернуты белоснежные плечи, как она изящно кладет в рот вишенку с торта. Когда-то точно так же восхищался и птичкой. Вот, за что он ее ненавидел. За эмоции, за то, что заставляет его чувствовать, заставляет предавать Лебедь. А он скорее перегрызет себе вены, чем предаст память о ней. Нет места другой женщине в его жизни, как бы она не была похожа.

*****

— И как прошла встреча?

Дед щелкнул пультом управления и подъехал к озеру, он бросил кусочек хлеба лебедям и поправил растрепавшиеся от ветра седые волосы.

Солнце спряталось за облака, и вода в озере стала почти черной.

— Европейский путь для нас открыт. Первые сделки состоятся через неделю.

— Но? Есть же это пресловутое ""но"", верно, внук?

— Есть.

Тамерлан облокотился на перила мостика и посмотрел, как черный лебедь выжидает, пока лебедица поест первая. Какая-то часть него очень хотела избавиться от них. Убрать птиц, чтобы не напоминали ему о НЕЙ. Его рот не был забит землей вот уже несколько недель, его горло не драло от фантомной боли, и он ощутил себя почти человеком.

Ненавистным, ожившим зомби с разложившейся изнутри плотью.

— И чего он хочет?

— Я неблагонадежен, так донесли ему его прихвостни, которые есть и в этом доме тоже. Суки. Допрошу каждую тварь здесь и лично поджарю живьем. Я неблагонадежен, вдовец и пьяница.

— Согласен с каждым из пунктов.

— Дед! — угрожающе повернулся к старику, а тот засмеялся, но скорее зло и разочарованно, чем весело. Старый хрыч еще и издевается.

— Не любим правду?

— А кто ее любит? — ответил и снова посмотрел на лебедей. При взгляде на них у него начало жечь рубец на груди, и он невольно тронул его пальцами, но боль не утихла, а растеклась по всему периметру затянувшейся коркой раны. Вдруг вспомнил, как тонкие женские руки зашивали эту рану, и возненавидел их хрупкость с адской силой, как будто в них скрылось все зло этого мира, а на самом деле только за то, что это ЧУЖИЕ руки.