Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Только бы поздно не было…

Именно в этот момент дверь без стука отворилась, и на пороге показался Василий Васильевич. Поддерживаемый Петром, он сделал несколько шагов, бросил на туалетный столик перехваченные бечевкой купюры и, не глядя на молодых людей, сказал:

– Вот деньги. Карета ждет. Без перстня не возвращайтесь!

И, тяжело волоча ноги, вышел.

Хомутов пустился в пляс.

– Ну, что я тебе сказал, Павел?! Теперь помчались: уже почти двенадцать!

Дорога заняла около сорока минут. Подъехав к трехэтажному каменному дому с фонарями по обе стороны парадного входа, они выскочили из кареты и бросились к тяжелой резной двери, хорошо известной всем петербуржцам.

Старинный особняк хранил много ценных произведений искусств, старинного оружия и других диковинных вещей, видеть которые доводилось лишь избранным. Говорили, что даже государь бывал здесь пару раз…"

"Хомутов стал стучать в дверь тяжелым набалдашником трости. Удары гулко отдавались в пустом пространстве слабо освещенной улицы. Но внутри дома было тихо.

Никто не отзывался. Виктор продолжал тарабанить так, что на дубовых досках появились вмятины от набалдашника. Павел, не помня себя, тоже начал лупить в дверь обоими кулаками, а потом и ногами. Наконец послышался треск отпираемого замка, и дверь медленно отворилась. В проеме вырос крепкий швейцар с заспанным лицом, на котором отчетливо читалось недовольство.

– Чего угодно господам?

– Нам необходимо видеть князя! – звенящим от волнения голосом почти прокричал Бояров.

– Помилуйте, господа! Уж полночь миновала.

Их сиятельство отошли ко сну. Принять никак не могут…

– Немедленно доложить! – Это уже был Хомутов. – Князь нас ждет. Доложи, что пришел господин Бояров по поводу перстня. Князь нас непременно примет.

– Не можно! Спят, говорю.

Виктор вынул из кармана десятирублевую ассигнацию и сунул в руку швейцара.

– Ты только пусти нас и сделай так, чтоб князю доложили.

Швейцар был явно в растерянности.

– Право, уж и не знаю, что делать. Ладно, если так срочно, войдите. Только извольте здесь подождать.

Я скажу дворецкому доложат.

Швейцар пошептался с кем-то из слуг, и тот направился в глубину дома. Друзья остались в огромной темной прихожей, освещаемой лишь одним, поспешно зажженным канделябром из четырех свечей. В тусклых бликах было видно, что стены увешаны картинами, будто галерея изобразительного искусства. Они нетерпеливо переминались с ноги на ногу, словно кони, только что проделавшие долгий путь. Ждать пришлось с четверть часа.