Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И напрасно несчастный Рутке убеждал, что приобрести заразу он мог только в этих стенах – его, не слушая, с позором выставили из заведения.

Георгий Карлович страшно испугался и на другой же день отправился к врачу. Пожилой доктор, осмотрев его, покачал головой и вынес вердикт:

– Мне бы не хотелось вас расстраивать, но я почти не сомневаюсь, что у вас действительно нехорошая болезнь. Сифилис!

– Это смертельно, доктор? – пролепетал перепуганный Рутке. – Она лечится?

Доктор что-то пробурчал себе под нос, потом не очень бодро сказал:

– Современная медицина далеко шагнула вперед.

И сегодня у нас есть определенные методы лечения. Тем не менее я должен сообщить, что заболевание сие не столько лечится, как залечивается. Вы, батенька мой, в панику-то не вдавайтесь. Я вам кое-что пропишу… Жена-то у вас есть?

– Нет.

– И то слава Богу! Но запомните, что вам придется прекратить всякие сношения с женщинами. Иначе вы станете разносчиком этой заразы, а так и до тюрьмы недалеко…

– А как же…

– Понимаю, понимаю, – кивнул седой головой доктор.

– Придется, милостивый государь, самому решать свои половые проблемы. Чуть позже мы с вами об этом еще поговорим. А сейчас вас должно заботить совсем другое…

Георгий Карлович нахмурился…

* * *В жизни старшего Рутке наступил самый черный период. Он не только видел, но и ощущал признаки своего постыдного заболевания и неотвратимости близкого конца. Лекарства доктора и различные процедуры не помогали.

Гадкая мелкая сыпь не проходила, раздулись и болели лимфатические узлы, на греховодном органе и в паху появились язвы. Он гнил заживо!

«Проклятый перстень, – в отчаянии думал он. – Зачем он мне понадобился! Все мои беды из-за него!»"

"Но в глубине души он понимал, что перстень Иуды лишь стимулировал порочные, глубоко запрятанные наклонности. Что-то дьявольское сидело в нем изначально, и перстень только вытащил это наружу! В сделанном открытии тяжело признаться даже самому себе, а ему хотелось облегчить душу и поделиться с кем-то своей бедой.

Но с кем?! Кому расскажешь о стыдной болезни?! Да и обо всех остальных мерзостях?! Кому довериться? Только бумаге… Да, да, бумаге! Выплеснуть наружу то, что разрывает душу, как пар взрывает перегретый котел!

Как-то вечером он взял чистые листы, перо и чернильницу и своим аккуратным почерком стал быстро писать обо всем, что его так долго мучило.