Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда-то они с ним дрались стенка на стенку с ребятами из соседней станицы, ловили и тискали девок, курили краденную у отцов махру. И вот тебе раз! Такая встреча! Они радостно улыбались и хлопали друг друга по плечам.

– Ты с отцом киляков притаранил? – спросил Игнат.

– Не, киляк еще не покатился. Один я приехал, обустраиваться. Меня батя привез, хочет, чтоб я в реальное училище определился. К дядьке иду, у него пока поживу.

– Вот здорово! Но к дядьке ты еще успеешь. А сегодня давай ко мне. Я тут у одной поселился.

– Женился, что ли?

– Ну, женился не женился, а так, подженился, слегка… На бутылку-то хватит?

– Наскребу.

Купив бутылку самогона и ливерную колбасу на закуску, Петр начал тратить родительские деньги явно не по назначению. И второй отцовский наказ нарушил: незаметно надел на палец кольцо, чтобы все видели, что парень он состоятельный и модный."

"Дом, в котором жил Игнат, врос в землю почти по самые подоконники. Внутри оказались проходная кухонька и две комнаты – одна побольше, вроде гостиной, а вторая маленькая и темная, больше похожая на чуланчик.

Два крохотных окошка «гостиной» выходили на оживленную Старопочтовую, где без конца разъезжали телеги, ужасно громыхая ободьями по булыжной мостовой. Хозяйка – крепкая смазливая бабенка лет под тридцать, в халате и с закрученной вокруг головы русой косой, встретила сожителя и его гостя неприветливо:

– Ты что, Игнат, всю гниловскую голытьбу сюда таскать будешь? Абы кого встретишь – и ко мне?

– Софочка, – залебезил тот. – Это не абы кто, это мой друг детства, Петр.

– А по мне хоть Петр, хоть Павел, хоть Фома. Хоть сам Иуда, все одно. Идите, гуляйте!

– Софочка, Петя не с пустыми руками, сейчас бутылочку раздавим, и он пойдет ночевать к своему дядьке…

– Ну, тогда другое дело…

Хозяйка сменила гнев на милость, переоделась в новое платье, накрасила губы и даже добавила к принесенной гостем выпивке и закуске свои соленые огурцы и остывший вареный картофель. Застолье началось хорошо и продолжилось душевно, говорили «за жизнь», вспоминали общих знакомых.

Через час Игнат сгонял еще за одной поллитровкой, начали петь песни… А когда на улице потемнело, Софа щелкнула какой-то черной коробочкой на беленой стенке. Под потолком ярко вспыхнула электрическая лампочка, которых Петр еще никогда не видел, только слышал. Он не смог сдержать восхищенного восклицания:

– Вот это да! Электричество?

– А ты как думал! Это тебе не на Гниловской клопов давить, – добродушно подначивал Игнат.