Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ты забываешься, Фенелла, — сердито прервал ее лэрд.

Но Фенелла только рассмеялась:

— Мы кровные родственники, Малькольм Скотт. Пусть моя мать была дочерью простого крестьянина, но мой отец был вашим дедом. Я всегда говорю и буду говорить то, что думаю. Если это вам не нравится, я с радостью вернусь в коттедж моей ма.

— Если бы ты не была копией того старого дьявола, что изображен на портрете в галерее, я усомнился бы в его отцовстве. Похотливому черту, наверное, было под семьдесят, когда он излил семя в чрево твоей ма.

Нет, Фенелла, не покидай нас. Но прекрати свое нытье. Я кое-как терплю нудные разговоры своего дяди, но дальше разговоров, уверяю тебя, дело не пойдет. Робена Рамзи убила во мне всякую охоту к супружеской жизни.

— Вы так же похотливы, как ваш отец и дед, господин. Как давно вы не спали с женщиной? В деревне на этот счет никто не сплетничает. Мистрис Аликс — благородная леди. И видите, как ее полюбила малышка Фиона?

— Я уложу ее в постель, — пообещал Малькольм Скотт, — если она согласится.

Она хорошенькая, милая и добрая. Признаюсь, последнее время она меня искушает. Я не против завести красивую любовницу. От любовницы можно избавиться, а вот от жены — нет.

Фенелла шумно вздохнула, но, уходя от лэрда, сообразила, что, даже если он возьмет Аликс в любовницы, та может родить ему ребенка. Вряд ли он захочет, чтобы его сын носил клеймо незаконнорожденного!

Фенелла улыбнулась. Да. Тогда он на ней женится и будет верен жене. Аликс — полная противоположность Робене.

Та была капризной, ребячливой, но поразительно красивой: белоснежная кожа, ярко-синие глаза и длинные темно рыжие волосы. Малькольм Скотт был ею ослеплен.

Вначале Фенелла верила, что Робена любит мужа, но, по мере того как росло желание лэрда иметь наследника, жена все больше рвалась в столицу, ко двору. Здесь было некому восхищаться ее красотой. Она хотела блистать, а вместо этого неожиданно забеременела. Все девять месяцев она дулась и хмурилась. И была вне себя от гнева, когда родился не сын, а дочь.

Потом Робена впала в глубочайшее уныние. Даже лэрд, как ни старался, не мог ее утешить. Он делал ей маленькие подарки — она только вздыхала и отворачивалась. Иногда она целый день не вставала с постели и безутешно рыдала. Наконец Малькольм сказал: если она не оправится от меланхолии, он не повезет ее ко двору. И произошло чудо! Жена исцелилась ровно через три дня: так велико было ее желание оказаться подальше от Данглиса.