Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Почему не трогаешь меня? В чём дело, Егор? — быстрым движением смахнула с лица упавшую прядь, — что же ты не такой смелый? Здесь камеры? Да? Представляю, как тебе тяжело сдерживать себя... — она позволила себе тихо усмехнуться. Это было похоже на срыв.

— Ты всё? — повёл тёмной бровью, — остыла?

— Ты пожалеешь обо всём, Гордеев. Я клянусь, что заставлю тебя пожалеть, — обогнула свой автомобиль, приближаясь к электронному замку, и прижимая к дисплею большой палец.

— Я тебе верю, — кивнул, пристально наблюдая за ней из-под насупленных бровей.

Даниэла спешно забралась в машину и, не произнося больше ни слова, хлопнула дверью. Сдала назад, подбирая удобный для себя угол, и въехала во двор своего дома."

"Егор не торопился покидать опустевшую улицу. Дождался, когда ворота за ней закроют ему обзор, и некоторое время задумчиво пялился на небольшую вмятину, что оставила морда Вити на капоте его авто.

Погорячился...

Достал сигареты и, закурив, поднял голову, выискивая на небе хотя бы одну звезду.

Но их не было. Он и забыл, когда в последний раз их видел. Или же просто не обращал внимание. Хмыкнул себе под нос, позволяя далёким воспоминаниям ворваться в опухшую от мыслей голову.

— Это тебе! — Дани протянула ему сложенный вдвое лист бумаги. — С днём рождения!

Егор перехватил самодельную открытку и широко улыбнулся. Малая на каждый праздник дарила ему своё творчество. Он хранил в своём столе уже с десяток открыток. Красочных, ярких, немного неказистых. Будь то Новый год, день рождения или двадцать третье февраля, Ксенакис всегда приносила ему открытку.

Больше всего он запомнил последнюю: на развороте она изобразила звездопад и пожелала ему исполнения всех заветных желаний.

Спустя годы он перебирал эти открытки. Нашёл ту самую, и внезапно осознал, что желание, которое он загадал в тот день, сбылось. Он машинально произнёс его в уме, закрывая открытку и пряча ту в общую стопку... а спустя пару месяцев Егор приложил все усилия для того, чтобы осуществить его.

Он потратил около трёх недель на то, чтобы тщательно спланировать ход своих действий.

На то, чтобы не струсить в последний момент. На то, чтобы рука не дрогнула.

Он помнит всё настолько хорошо, будто это было вчера. Помнит, как всё-таки дрожали его руки, когда он добавлял в алкоголь Олега лошадиную дозу снотворного. Помнит, как тот, поглаживая его бедро, слишком долго засыпал на кухонном диване. Он помнит, как рассыпались спички, и он потратил лишнее время на их сборы.