Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы оказались на равном расстоянии от нее. Федосей прыгнул, я взмахнул и — хрясь! Прямо в бедную кошачью морду. Кот впервые тогда сказал матерное слово при детях. С тех пор он ловит только мух. Иногда еще пауков, сошедших с небес на землю. А на все полосатое и жужжащее у него теперь идиосинкразия.

Вернемся к комарам. Прогресс создал сетки на окна и генераторы зеленого дыма. Но все эти хитрости нужны слабакам, умеющим вспомнить, зачем приперлись в магазин. Мой метод создан настоящими мужчинами еще в каменном веке.

Я ложусь голым поверх одеяла лицом к опасности и жду. И выставляю перед собой ладони, как опасный Буратино. Моя поза не означает, что я дурак, хоть и не отрицает этого.

Комары видят во мне еду. Им и в голову не приходит, что на самом деле я — смертельная ловушка. У меня огромный опыт и тысячи побед нокаутом. Я знаю все их повадки, могу притворяться парализованным и вкусным одновременно.

Комары тоже бывают разные, впрочем. Большинство — опрометчивые нахалы.

Садятся, жрут и тут же гибнут. Но встречаются среди них и тревожные подлецы. В борьбе с такими мне мало выглядеть равнодушным. Нужно стать бревном, дышать как бревно и думать как бревно. Я все это прекрасно умею. Внешне сонный и вялый, я способен молниеносно шлепнуть себя по морде. И, конечно, это самая беспокойная фаза моего сна.

К утру приходит посттравматический синдром. Две бездушных дряни, синестезия и сенсибилизация, дурачат мои осязание и слух.

Враги давно мертвы, а я все хлещу себя по лицу и по плечам, не могу уняться. Все чудится, они пищат и приземляются, пищат и приземляются. Индейцы Гондураса называют такое расстройство «юпутка», что значит «бежать по лесу, ощущая прикосновения призраков». Так вот, после войны за сон меня мучает юпутка. Хорошо хоть осы по ночам не летают. Засыпать, всласть нашлепавшись ос, было бы еще труднее.

Воображение — удивительная штука. Я вдруг представил, как лежу в незнакомой спальне, шлепаю комаров.

За окном этакая летняя северная полу-ночь. А рядом Катя. Свернулась и спит. Из-под одеяла только нос виден. Зато какой нос! Прекрасный, обгоревший, конопатый. Воссоздать по нему все скрытое под одеялом проще, чем по пятке донны Анны. Мне страшно нравится тот диалог дона Гуана и Лепорелло.

Дон Гуан:

Ее совсем не видноПод этим вдовьим черным покрывалом,Лишь узенькую пятку я заметил.Лепорелло:

С вас довольно.