Name: Шумерский лугаль
Author: Александр Васильевич Чернобровкин

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Царю принадлежат еще семь финиковых рощ (поля под зерновые он не жалует потому, наверное, что приносят меньше дохода с единицы площади), и все постигла такая же участь. Если учесть, что плодоносить пальма начинает лет в десять, эту часть приданого можно назвать символической. Впрочем, я за невесту-принцессу тоже дал, если не считать ратные подвиги, чисто символический калым — трофейные бусы из сердолика, по цене равные дому, которые тут же были подарены моей жене, и пять кинжалов, а мог бы отделаться и вовсе одним кинжалом — цена рабыни, минимальная ставка за невесту.

Кстати, в контракте была указана точная площадь рощи в девяносто два сара (сада). Сар равен гарду (двенадцать локтей примерно в полуметра или шесть метров) в квадрате или в понятных мне единицах немного менее тридцати шести квадратных метров, что в сумме давало три тысячи квадратных метров или тридцать соток. При этом роща была неправильной формы. Шумеры разбивают участки на четырехугольники и прямоугольные треугольники, высчитывают площадь каждой фигуры и затем суммируют.

Они до Пифагора научились вычислять площадь треугольника и даже круга, потому что им известно число π. У меня даже появилось подозрение, что известному греческому математику просто попался перевод на знакомый ему язык шумерской таблички, по которой здесь учат в школе, благодаря чему он и прославился. Еще шумеры знают ноль, десятичные дроби, умеют извлекать квадратный и кубический корень, решать уравнения с тремя неизвестными… Не помню уже, чему в каком классе учили меня, но предполагаю, что в математике шумеры достигли уровня шестого или седьмого класса советской школы, что приравнивалось к восьмому-девятому западноевропейской и десятому американской.

Кстати, в Западной Европе до такого уровня знаний дорастут только в пятнадцатом веке и только благодаря греческим ученым, сбежавшим из захваченного турками Константинополя."

"Дом находился неподалеку от дворца на сравнительно широкой улице, на которой могли разъехаться две повозки.

На окраинах улицы попадаются такой ширины, что я, расставив руки, упираюсь ладонями в дувалы. По таким узким грузы перемещают на спинах людей или ослов. Во двор моего дома можно попасть через дубовые ворота по тоннелю под вторым этажом или через низкую, от силы метр сорок, деревянную дверь, оказавшись в небольшой комнате, которую я окрестил сенями.