Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Тогда ей протянули маску и проводили в другую комнату, больше размерами, овальную, всю в шелках и атласе, обставленную дюжиной или около того кушеток, кресел и стеганых подушек. Предложили напитки.

А затем появились мужчины.

Точнее, начали приходить.

Комната могла похвастаться полудюжиной дверей. Все они стояли закрытыми, но периодически открывались, чтобы впустить, пожалуй, самых красивых мужчин во всей Британии. И они продолжали приходить, эти очаровательные мужчины, и предлагали ей еще вина, еще сыра, цукатов и сладких слив.

Они садились поближе и развлекали ее рассказами о своей силе, отпускали восхитительные шутки и в целом помогали ей почувствовать себя единственной женщиной в мире. Заставив забыть (ну, почти), с какой целью она, собственно, сюда пришла.

Что во всем этом было особенно замечательно, так это то, что очаровательное собрание мужчин заставляло ее почувствовать себя центром их мира, несмотря на то что в комнате находились и другие женщины, все до одной в масках. Казалось, они приходят только для того, чтобы составить пару одному (а иногда и нескольким) джентльменам.

Наверняка собираясь заняться любовью.

Фелисити вдруг пришло в голову, что прежде она почувствовала бы себя в доме 72 по Шелтон-стрит, со всеми этими приходами-уходами, весьма неуютно, а сейчас была просто в восторге от того, что приняла приглашение Далии, потому что если кто-нибудь и сумеет научить ее, как соблазнить мужчину вроде Дьявола, то только эти невероятно очаровательные джентльмены.

Ее развлекал высокий, красивый мужчина, назвавшийся Нельсоном – как герой, только выглядит лучше, – с улыбкой в нежном взгляде, с прелестными морщинками в уголках глаз, отчего он казался человеком, с которым можно провести всю жизнь, а не только этот вечер.

Засыпав ее комплиментами, Нельсон начал развлекать ее рассказом о кошке, которую когда-то знал; у той была склонность к посещению регулярных церковных служб, и она не просто их посещала.

– Она особенно любила забраться на кафедру и развалиться на Книге общих молитв.

Естественно, викарию это совсем не нравилось, и ему приходилось то и дело выпроваживать кошку, чтобы продолжить проповедь.

Фелисити рассмеялась, представив себе эту картину, а Нельсон, в темных глазах которого мерцали лукавые искорки, добавил:

– Я всегда считал это жестоким обращением. Сладкой киске только и хотелось, чтобы ее приголубили.

От Фелисити не ускользнула двусмысленность сказанного, и глаза ее широко распахнулись.