Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он рывком распахнул дверь и выскочил наружу, тут же посмотрев направо, в сторону Лонг-Акр, где она смогла бы сразу найти кеб. Ничего.

Зато розовые юбки стремительно исчезали в темноте слева. Девушка двигалась в сторону площади Семи Циферблатов, где она сразу же найдет кучу неприятностей.

– Фелисити!

Она даже не дрогнула.

– Проклятье! – взревел он, метнувшись обратно в дом.

Черт подери, он просчитался.

Потому что леди Фелисити Фэрклот направлялась в самую грязь Ковент-Гардена, в глухую ночь, а он побежал за ней босиком.

Глава девятая

Фелисити шла как можно быстрее, свернув с извилистой Арн-стрит в сторону оживленной, главной улицы, где в начале вечера вышла из кеба. Повернув за угол, она резко остановилась, уверенная, что теперь от дома Дьявола ее не видно и наконец-то можно перевести дух.

Она постоит немножко, потом найдет другой кеб и вернется домой.

Будь она проклята, если позволит ему проводить ее. Даже если он сделает это, как полагается, все равно будет считаться, что она обесчещена.

Снова вспыхнуло раздражение.

Да как он смеет так разговаривать с ней, говорить о ее волосах, глазах, губах? Как посмел едва не поцеловать ее?

Почему он ее не поцеловал?

Да был ли этот почти поцелуй? Фелисити еще никто никогда не целовал, но это точно походило на подход к поцелую, если исходить из того, что ей доводилось слышать. Или читать в романах. Или воображать. Много раз.

Он был так близко… так близко, что она разглядела черный ободок вокруг бархатного золота его зрачков, и тень щетины на подбородке (она невольно подумала, не будет ли она царапать ей кожу), и этот шрам, длинный, страшный и почему-то делавший его уязвимым, так что ей захотелось протянуть руку и прикоснуться к нему.

Она почти осуществила свое намерение, но тут сообразила, что он же сейчас ее поцелует, а в тот момент этого она хотела сильнее всего. И тут он потерял к поцелую всякий интерес. И что еще хуже, прямо сказал, что ему это неинтересно.

– Он предоставил право целовать меня щеголям из Мейфэра, – произнесла она в ночь, чувствуя, как от стыда пылают щеки.

Она никогда так не гордилась тем, что, образно выражаясь, взяла быка за рога и оставила его там, в этой комнате. Пусть поразмышляет о том, что можно и что нельзя говорить женщинам.

Фелисити подняла голову и посмотрела в небо. Она глубоко дышала. Все-таки ее приход сюда не был такой уж ошибкой. Вряд ли она когда-нибудь забудет его сестру – женщину, которая сразу поняла, что она чего-то да стоит.