Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Взяла его за руку и потянула прямиком к лестнице.

Спальня у нее была кошмарная: розовый и лиловый с черным, повсюду подушечки в оборочках. Стену уродовал большой непристойный рисунок углем.

— Я приготовлю себя для тебя, — сказал она, устремляясь в роскошную ванную. — Не уходи.

Тут она выдала легкую неуверенность.

Он рассмеялся — легко и надменно.

— Никуда не денусь. Сама знаешь, тело у тебя знойное. Я целыми днями представлял, что с тобой проделаю этой ночью.

Он бросил многозначительный взгляд на черно–белый шедевр порнографии.

Клодетта жеманно улыбнулась, входя в роль соблазнительницы в своем логове–будуаре: коварная кокетка, неотразимая для простодушного паренька с той стороны метрокольца.

Едва она закрыла дверь ванной, Тронд перестал улыбаться. Надо было признать — сводчик стоил своих денег. На первый взгляд, Клодетта смотрелась умудренной и искушенной, надежно защищенной социальным статусом. Породистая дамочка — род обоих родителей уходил корнями на поколения в прошлое. Такая родословная внушила ей уверенность, что она занимает свое место в мире заслуженно.

"Все это, пока она не попала в поле зрение сводчика. Тот высмотрел ее слабые места: одиночество, созданное деньгами траст–фонда, подорванную изменами двух мужей самооценку, комплекс неполноценности, прикрытый чередой неразличимых любовников, равнодушная холодная семья. Щелочки в блистающей броне — в них и просочился Тронд, предоставив довершить остальное приготовленному по особому рецепту Улету. Клодетта Жизель де Вуи Бомон была уязвима: жизнь без цели и перемен внушила ей жажду новизны, чего–нибудь непохожего, остренького.

Студенточка, смолоду посвятившая себя почитанию и совершенствованию собственного тела — потому что правильные люди именно так и проводят бесконечные золотые деньки. Паренек, по бедности давший ей полную власть над собой. И у этого паренька — тайный пароль к темным, куда более волнующим наслаждениям.

Как ей повезло, что агентство именно его прислало ремонтировать отказавший вдруг домашний принтер.

Он хорошо знал свое дело, значит, неглуп. Нахально отпускал комплименты, а тугая футболка обрисовывала твердые мышцы. Для дамочки с ее опытом байка про трудное детство и неподходящую компанию оказалась неотразима. Но теперь–то он свернул с дурной дорожки, нашел работу, с которой справлялся на отлично: «Не опасен!» — кричали все ее инстинкты. А какое тело… Внешность для Клодетты, для ее мира была всем.

К ее возвращению из ванной Тронд разделся.