Чехов. Книга 10. Грехи отцов читать онлайн

И едва мы вошли, Василий повернул рычажок выключателя, и под потолком загудели, разгораясь, лампы дневного света.

Внутри помещение оказалось просторным. И практически пустым. Только несколько зеркал в старых антикварных рамах полукругом стояли в центре. Да в углу разместился широкий стол.

Я подошел к зеркалам. Рамы оказались резными. Неизвестный мастер изобразил в дереве причудливых зверей, которые держали лапами овальные полотна. А на самих мутных, покрытых пылью зеркалах словно виднелись отпечатки ладоней.

— Дурное это место, — стоявший рядом Фома.

— Как нашел это место? — послышался за спиной голос Василия.

— Через знакомых в жандармерии, — не оборачиваясь ответил я. — Хотел выяснить про деньги, которые пропали со счетов, а подарком получил информацию про гараж.

— Какой же он тупица, — прошипел Козырев. — Зарегистрировал договор. Вот идиот!

— Наверное, поэтому вы и не хотели его покупать? — предположил я.

— Все верно, — ворчливо подтвердил Василий.

— Почему бы тогда было не снять его на чужое имя?

— Не хотел, чтобы после смерти здесь шастали всякие, — просто ответил призрак. — Да вот не учел адвоката-некроманта, у которого есть связи в жандармерии.

Я обернулся и произнёс:

— Вы достаточно сильный призрак. Так что могли бы легко разогнать всех шастающих.

— Увы, но когда ты жив, и не обладаешь нужными талантами, сложно просчитать, насколько сильным ты останешься после смерти, — ехидно ответил Козырев.

Я кивнул, соглашаясь с Василием.

— Расскажете, как у вас это удалось?

Призрак вздохнул:

— Ладно. Если ты взамен поможешь мне.

— В чем же?

— Поговорить с одним человеком. С тем, с кем я не успел попрощаться перед смертью. Я сам пытался найти, да не смог.

— Хорошо, — согласился я.

— Тогда слушай, — начал Василий. — В этом мире есть множество тайн, которые сложно объяснить…

Я поморщился, понимая, что разговор выйдет долгим. Но не стал перебивать Козырева, внимательно слушая призрака.

***

Рассказ Василия и правда занял много времени. Отчасти потому, что мужчина любил плести словесные кружева, которые украшали рассказ, но не несли никакого смысла.