Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Только никак его дома застать не можем. Может, вы в курсе, где он?

– Ну вот еще! – независимо сказала женщина. – Буду я еще за соседями следить! У меня и своих дел полно. А Вольнова я, почитай, неделю уже не видела. И про машину от вас первого слышу. Правда, катафалк этот его я тоже давно не вижу. Он его обычно прямо под окнами бросал, а тут что-то перестал. Может, потому что мороз?

– Очень может быть, – согласился Крячко. – Хотя, когда машину угоняют, ее при всем желании под окном не поставишь. Жалко, что вы ничего про соседа не знаете.

Я так надеялся…

– От меня вам толку мало, это верно, – сказала женщина. – А вы вот на пятый этаж поднимитесь. Там у нас один непутевый живет – Лопатин Ванька. Только его все Черносливом зовут. Чернослив и Чернослив – он по-другому уж и не отзывается. Автомехаником когда-то был, золотые руки имел. Все пропил! Вот он с Вольновым какие-то дела имел. То в машине у него ковырялся, то грузчиком… Он может знать, где сейчас Вольнов.

– Ага! Спасибочки! – обрадовался Крячко.

– Тогда я сразу наверх. А он у себя, как вы думаете?

– А где ж ему быть? – удивилась женщина. – Не работает нигде. На что живет – не знаю. Все время на дворе отирается.

Чернослив действительно оказался дома. Гостя впустил сразу, не выясняя ни намерений, ни личности. Провел на грязную кухню и только тут, будто проснувшись, с надеждой поинтересовался:

– Может, того?.. Я мигом сгоняю! У тебя как с монетой?

– С монетой у меня, друг, неважно, – признался Крячко, с любопытством рассматривая захламленное помещение.

– Сам понимаешь, в МВД много не платят – на энтузиазме работаем.

Чернослив открыл рот. На его морщинистом нездоровом лице появилось выражение растерянности и подобострастия.

– Ты… Ты постой! Ты из милиции, что ли? – жалобно спросил он. – Так это… Ты не обращай внимания! Шучу я. Я вообще, можно сказать, в завязке.

– Давно? – полюбопытствовал Крячко.

– Со вчерашнего утра, – солидно ответил Чернослив и, помявшись, спросил осторожно: – А вы, гражданин начальник, по какому, извиняюсь, вопросу? Может, я и ни при чем вовсе? Как в газете пишут, судебные ошибки – самые страшные, потому что подрывают веру человека в справедливость.

– Начитанный ты, – вздохнул Крячко. – А тут не то что газету – на часы посмотреть некогда. Эту самую справедливость восстанавливаем не покладая рук. Вот, например, есть информация, что у твоего соседа со второго этажа машину угнали.