Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Однако, господин Тарановский, — произнес он, слегка пожурив меня, — меня удивляет, что о вашем уже действующем прииске «Амбани-Бира» я узнаю только сейчас и в такой форме. Вы, как я погляжу, человек дела, не обременяющий себя излишними формальностями.

Я молча склонил голову, принимая упрек.

— Впрочем, победителей не судят, — уже мягче продолжил князь, и в уголке его губ мелькнула усмешка. — Ваша инициатива, пусть и самовольная, доказывает состоятельность моих давних убеждений. Земля под вашим прииском будет вам выделена и продана по установленной цене.

Оформите все через Сибирский комитет.

Затем он обвел взглядом стол.

— Что же до «горной свободы» в целом — я поддерживаю и это предложение. Владимир Петрович, — обратился он к Буткову, — подготовьте указ о временном введении вольного приноса золота на территории Амурской области.

Это был полный, сокрушительный триумф.

Покинул заседание я, едва ощущая под ногами мраморные плиты. Внутри все пело. Я не просто получил разрешение на свой главный проект.

Я, пользуясь моментом, одержал двойную победу, попутно легализовав и свой старый прииск, и создав условия для бурного, неконтролируемого развития всего региона. Я, беглый каторжник, только что одним росчерком пера изменил экономическую политику целой губернии.

Я чувствовал себя на вершине мира. И единственная маленькая туча на этом безоблачном горизонте — мысль о предстоящем очень непростом разговоре с Аглаей Степановной Верещагиной, которой мне предстояло объяснить, почему треть будущей прибыли теперь будут уходить на строительство каких-то там железных дорог.

Да еще и Кокорев в акционерах, и сумма всей компании составит целых семь миллионов рублей.

Над Гороховцем стояла золотая осень. Воздух, прозрачный и холодный, был наполнен горьковатым запахом увядающей листвы и дыма из печных труб. Березы на высоком берегу Клязьмы роняли листья в темную, неспешную воду.

На пристани царила суета. Шла погрузка на небольшой, но крепкий колесный пароход «Добрыня».

Грузчики, крякая, тащили на борт тяжелые ящики с инструментами, мешки с провиантом, бочки с солониной. Среди них деловито сновали нанятые мной инженеры, выкрикивая распоряжения и сверяясь с бумагами.

Мы с Ольгой стояли чуть поодаль, у самого края пристани, и молча наблюдали за этой суматохой. Она крепко держала меня за руку, и я чувствовал сквозь тонкую ткань ее перчатки легкую нервную дрожь.