Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Конечно, прямо сейчас я вам никакого ответа дать не смогу: есть детали, которые надобно обдумать и еще раз обсудить, — продолжал я. — Масштабы добычи, количество рабочих, закупка оборудования… Я ведь замышляю не просто артель, а большое современное производство!"

"— Все обсудим! — с готовностью поддакнул он. — Все, что вашей душе угодно. Любое оборудование доставим! Все решим, Владислав Антонович, все решим!

Да, похоже, он был готов на многое, чтобы заполучить долю в моем проекте. И я понимал, что у Рекунова, наблюдающего за этой сценой, не остается никаких сомнений: Сибиряков видит во мне не афериста, а важного, состоятельного партнера, с которым нужно договариваться любой ценой.

— Хорошо, — сказал я наконец, как будто бы приняв решение. — Мне нужно время, чтобы все обдумать. Давайте встретимся завтра, в это же время, и обговорим все подробно, уже с бумагами.

Сибиряков просиял. Он вскочил, протягивая мне руку.

— Разумеется! Конечно! Думайте, Владислав Антонович, думайте! Я уверен, мы договоримся!

Я пожал его пухлую ладонь, сохраняя на лице самое любезное выражение.

Мы расставались лучшими друзьями. По крайней мере, так это должно было выглядеть со стороны. И я был уверен, что Рекунов доложит своей хозяйке именно об этом.

Сибиряков, сияя от предвкушения скорой сделки, уже поднялся из-за стола и накинул на плечи свою роскошную шубу. Но в тот самый момент, когда он уже собрался уходить, меня посетила еще одна идея.

— Михаил Александрович, постойте! — громко окликнул я его, заставив обернуться.

Он вопросительно поднял брови.

— Вы ведь из Иркутска? — спросил я с самым невинным видом. — Главные ваши дела сосредоточены там?

— Из Иркутска, — подтвердил он, не понимая, к чему я клоню. — А что?

— А не знакомы ли вы с купцом Лопатиным, Никифором Семенычем? — продолжал я, стараясь, чтобы мой голос звучал по-деловому. — Я с ним в Монголии встретился, и там мы провернули кое-какие совместные дела.

И он мне, признаться, показался человеком весьма дельным и хватким.

При упоминании этого имени лицо Сибирякова заметно помрачнело. Он снова опустился на стул, как будто почуял неладное.

— Лопатин? — протянул он с плохо скрываемым пренебрежением. — Знаю такого, как не знать. Торгаш. Чай из Кяхты возит, шелками балуется. Всего-то из второй гильдии. В лавке сидеть — это он мастер, а в золотопромышленных делах, уж поверьте, ни ухом ни рылом.