Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Но с уточнением, председателем Правления Общества остаюсь я, вы же будете директором, отвечающим за работу на приисках."

"Он долго сверлил меня взглядом, прикидывая что-то в уме, но в итоге кивнул. Главное для него было — контролировать текущую работу. А номинальная власть интересовала его куда меньше, чем реальный контроль.

Итак, покупатели на сумму в три миллиона были найдены. Кроме того, у меня нарисовалось два миллиона нечаянной прибыли. Себе я, как и планировал, оставлял акций на два миллиона. Сразу же возникла замечательная идея — оплатить «мои» акции этими деньгами, внеся их в уставной капитал.

И полноценно закрепив свою долю. Правда, все эти деньги еще предстояло получить на руки: Верещагина и Сибиряков свои взносы пока еще в полном объеме не оплатили.

Остальные же два миллиона уставного капитала я решил не концентрировать в одних руках. Примерно десять процентов собирался выкупить Кокорев — и я решил отложить акций на миллион, на случай если Василию Александровичу «аппетит придет во время еды».

В крайнем случае, если он не выкупит триста тысяч, ограничившись первоначально оговоренными семьюстами, смогу распродать их потом. По большей цене.

Оставшийся миллион я планировал распродать небольшими пакетами. Акции «Сибирского Золота» должны были разойтись по всей Сибири, привлекая капиталы местных купцов, чиновников, отставных военных. Это не только дало бы нам необходимые средства, но и создало бы мощное лобби, заинтересованное в успехе предприятия.

И когда договоры с Аглаей Степановной и Сибиряковым были подписаны, получены первые деньги за передаваемые им пакеты акций, а в голове улегся сумбур последних дней, я решил посоветоваться с Изей.

— Итак, мосье «Ротшильд», — начал я. — Мы скоро уезжаем на Амур. И, пока собираемся, ты должен попытаться распродать как можно больше акций «СибЗолота». Здесь, в Кяхте!

— Здесь? — Его брови взлетели вверх.

— Здесь, Изя, тоже сейчас будет золото, — усмехнулся я. — Только другого рода: бумажное. Акции нашего общества на миллион рублей сами себя не продадут.

Вот именно этим ты и займешься!

— Кому тут их продавать? — Он скептически огляделся, словно ища покупателей прямо в номере. — Этим кяхтинским чаеторговцам, которые за копейку удавятся?

— Именно им, — уверил я. — Слухи по Кяхте летят быстрее ветра. Весь город уже знает, что в моем деле участвуют и Верещагина, и сам Сибиряков. Для них это лучшая гарантия. Они поймут, что поезд уходит, и захотят запрыгнуть в последний вагон. Но есть один нюанс.