Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Свободная колонизация — основа процветания края. Действительно, место на палубах есть. А если ваши люди помогут гнать баржи — смогу устроить, чтобы им выплатили жалование мукой и солью. Им они очень пригодятся для обзаведения на Амуре! В общем, я не вижу препятствий: располагайте своих людей на палубах. Места хватит.

Он разрешил так просто, без малейшего намека на взятку, что я на мгновение даже растерялся. Но это был князь Кропоткин — для него идея была важнее личной выгоды.

Устроив людей на палубах и очень сердечно расставшись с Петром Александровичем, я поспешил на пароход.

* * *Итак, наш караван разделился. Основные люди, телеги и грузы медленно плыли вниз по реке на баржах, под присмотром половины нашего отряда. Мы же — костяк экспедиции — поднялись на борт парохода Скворцова. Разумеется, ящики с динамитом, наш главный козырь в предстоящих летних работах на прииске, я вновь отказался грузить на борт. Память о судьбе клипера «Опричник», взлетевшего на воздух в океане от взрыва боезапасов, была еще слишком свежа.

После недолгих препирательств со Скворцовым, который поначалу не понял моих опасений, мы разместили опасный груз в отдельной лодке, которую пароход тащил за собой на длинном тросе, как толстая мамаша — вертлявого, капризного ребенка.

Делать на борту парохода нам было особенно нечего. Мышляев упражнялся в обращении с револьвером — это дело требовало постоянно тренировки, Кагальницкий спорил с механиком по поводу правильного обращения с паровой машиной, а я, наконец, смог насладиться общением с собственным ребенком.

Весь длинный путь через Сибирь он проделал в санях с Прасковьей Ильиничной, а на остановках всегда было много хлопот, так что виделись мы нечасто. Зато теперь мы оторвались вовсю: играли в догоняшки на дощатой, выбеленной солнцем палубе, дразнились, щекотались, играли в «козу рогатую», «сорока-ворона», «по кочкам-по кочкам» и другие игры, не меняющиеся, наверное, уже тысччу лет. Усаживая его на колени, сначала медленно, с наигранной серьезностью, я говорил ему: «Идет коза рогатая, идет коза бодатая…», выставив два пальца.

Ваня, наблюдая за этим представлением, в этот момент всегда замирал в предвкушении дальнейшего развития событий. «Ножками топ-топ, глазками хлоп-хлоп… Кто каши не есть? Молока не пьет?». И после драматической мхатовской паузы песни звучало неизбежное: «Забодаю, забодаю, забодаю!», и над рекой эхом разносился счастливый, заливистый детский смех.

Путь по Амуру, однако, был непрост.