Name: Уральское эхо
Author: Николай Свечин

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Еще раньше Лбов переслал в столицу 15 фунтов экстрадинамита. Именно этот динамит был найден на теле террористки Рогозниковой, когда она убила начальника Главного тюремного управления Максимовского.

Атаман залег на дно аж с ноября 1907-го. Он сменил два квартиры – старухи Зубовой, на углу Стефановской и Владимирской улиц, и портного Никитина, на углу Пятницкой и Всехсвятской. Полиция сбилась с его следа.

11 февраля 1908 года Лбов с двумя товарищами – фотографом Шмаковым и отчисленным семинаристом Мышкиным – приехали в Нолинск, где у тех имелась родня.

Атаман обдумывал план весной вернуться в родные края и набрать там новый отряд. От безделья, за каким-то чертом, он решил выследить здешнего надзирателя Сергеева. На пару с Мышкиным Лбов стал фланировать под окнами полицейского. Тот, не будь дурак, заметил их и послал стражника в штатском проследить за незнакомцами. Стражник довел подозрительных людей до первого городового и велел тому их арестовать. Незадачливые филеры бросились в разные стороны.

Мышкин тут же сдался, а Лбов открыл огонь из маузера. Ему удалось смертельно ранить стражника Незлобина, но подвел маузер – во второй обойме перекосило патрон. Налетел конный городовой, сбил атамана с ног, и его связали…

В участке боевик назвался уголовным Сенькой Лещом. У него отобрали маузер с четырьмя обоймами и деньги: пять золотых пятерок и семь рублей бумажками. Давать показания арестованный отказывался. Лишь в начале марта вятские жандармы узнали, кто сидит в нолинской тюрьме.

Начальник ГЖУ полковник Милюков лично приехал за знаменитым узником и отвез его в Вятку. Из Перми вызвали околоточного надзирателя Крюкова, знавшего Робин Гуда в лицо. Началось следствие.

Суд состоялся 22 апреля в казарме 231-го Котельнического резервного батальона. Приговор был ясен заранее. В заключительном слове атаман сказал: «Я уже с весны прошлого года чувствовал, что близок мой конец. Устал». Прокурор спросил, а зачем он вообще стал стрелять в городовых? Ведь имел на руках надежные документы.

Получил бы месяц тюрьмы за незаконное ношение оружия и вышел бы потом на свободу неузнанным. Лбов ответил: «Что я вам, Стессель, что ли? Это он сдался и сдал весь Порт-Артур. А у нас такое правило: борись до последней капли крови, а оружие не отдавай! Я был храбрый воин…»

Атаман выгораживал Шмакова и Мышкина, беря всю вину на себя: они будто бы не знали, что он вооружен.