Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Все, что я выстраивала в себе по крупицам эти годы, вдруг оказалось разрушено, стерто, словно ластиком, под натиском синих глаз.

— После завтрака я покажу тебе дом, ты не против? — Роберт отпустил меня, и отошел, освобождая мне немного пространства, а я молча отвела взгляд. — Как только тебе станет лучше, я отвезу вас с Сафиной домой, чтобы вы забрали все необходимые вещи.

Роберт потянулся рукой к моему лицу и коснулся пальцем нижней губы, которую я до боли прикусила несколько секунд назад. У меня перехватило горло, а в голову ударил пульс, когда из подсознания на поверхность выбралась похожая картинка: как я стою перед Робертом абсолютно голая, шесть лет назад, кусаю губы и сильно смущаюсь, боясь поднять взгляд.

Он тянется к моему лицу рукой, водит пальцем по губам, а затем целует их своими губами, сжимая меня в своих руках с такой силой и одновременно нежностью, что из головы начисто вылетают все установки, которые я себе давала перед тем как войти в его спальню, оставляя лишь чувства и сильный трепет в душе.

Неужели он вспомнил сейчас о том же, о чем и я?

Полина

— Сегодня такой холод на улице. Просто кошмар! Белла Ренатовна, может быть занести ваши цветы с лоджии? Померзнут ведь…

— Это легкий утренний морозец, Тамила. К обеду распогодится. Пусть стоят, — отозвалась женщина строгим голосом.

Поборов смущение и страх, я прошла на кухню. Роберт с Сафиной отправились посмотреть бассейн. Дочку манила вода, совсем недавно она научилась плавать, но у нас закончился абонемент, а потом она приболела, и больше мы так и не побывали в аквапарке.

— Доброе утро, — поздоровалась я, и в нерешительности застыла в дверном проеме.

Белла Ренатовна, услышав мой голос, резко повернула голову и впилась в меня колючим взглядом. Последний раз, он же был и первым, когда мы виделись с ней был на свадьбе Кристины и Роберта. Но я быстро покинула торжество, чтобы не попадаться Шалимову-старшему на глаза. Все же мне повезло больше сестры. Во всем. Все шесть лет мне не нужно было притворяться, что я презирала Рустама Альбертовича.

Даже сейчас не получалось скрывать этих чувств, хотя мужчина уже был мертв.

— Ладно, иди, Тамила, перенеси цветы в гостиную, — она кивнула помощнице рукой в сторону выхода, а мне указала глазами на стул.

Тамила выскочила из комнаты, а я села напротив Беллы Ренатовны. Она внимательно рассматривала мое лицо, а мне с каждой новой секундой становилось не по себе. Не дом, а камера пыток.