Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Несмотря на ранний час, вокруг сновали чиновники с бумагами и просители, надеющиеся попасть на приём. При виде Ивана Дмитриевича охрана немедленно расступилась, пропуская нас внутрь.

Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, мы прошли по длинному коридору. Возле дверей в светлицу градоначальника дежурили двое стражников, которые лишь коротко кивнули, увидев нас, и распахнули тяжёлые резные двери.

Глеб Иванович полусидел на кровати, опираясь на пышные подушки. Его лицо сегодня заметно порозовело. Глаза, ещё вчера затуманенные, сейчас смотрели ясно и даже с некоторым озорством.

Я внимательно осмотрел больного. Да, улучшение было очевидным. Капельница с физраствором сделала своё дело — отёк спал, кожа приобрела нормальный цвет, дыхание выровнялось. Даже губы, вчера синюшные и потрескавшиеся, сегодня выглядели здоровыми.

— Ну как, эскулап, жить буду? — весело спросил Глеб Иванович, протягивая мне руку для пожатия. Вчера он едва мог шевелить пальцами, а сегодня его рукопожатие было крепким, почти как у здорового человека.

— Похоже на то, — улыбнулся я, проверяя его пульс. Ровный, сильный, без перебоев. — Как самочувствие? Головокружение есть? Тошнота? Боли?

Глеб Иванович, заметив моё довольное выражение лица, воодушевился ещё больше и начал чуть ли не причитать:

— Да мне уже хорошо, батюшка! Уже и встать готов, и делами заняться, — он бросил недовольный взгляд на Любаву, сидевшую в углу комнаты с вышиванием в руках. — Да только вот жена запрещает, ссылаясь на то, что вы запретили вставать и велели лежать.

Как это… «постельный режим»! — воскликнул он, взмахнув руками. — Мне лежать уже надоело! Государственные дела ждать не могут!

Я переглянулся с его супругой, которая лишь тяжело вздохнула, словно этот разговор повторялся уже не в первый раз.

— Правильно ваша жена говорит, — твёрдо ответил я, усаживаясь на стул у кровати. — И пусть я не врач в полном смысле этого слова, но в общих чертах симптоматику понимаю. Вы лучше детально расскажите, как себя чувствуете.

Пока Глеб Иванович заверял меня, что он здоров как бык и готов хоть сейчас идти в бой, я достал из сумки всё необходимое для приготовления нового раствора.

Отмерил соль, разбавил её дистиллированной водой. Затем установил бутылку в специальное крепление. Деревянная конструкция надёжно удерживала ёмкость на нужной высоте.

Глеб Иванович проследил за моими действиями и скривился, как ребёнок, которому предстоит горькое лекарство:

— Что, опять будете колоть? — спросил он с явной неохотой.