Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Иван Дмитриевич протянул мне руку и, пожимая её крепким, уверенным хватом, сказал:

— Благодарю вас за помощь, за спасение градоначальника, ну и за то, что… я в вас не ошибся, — слегка замявшись в конце, добавил он.

Иван Дмитриевич повернулся и сделал уже несколько шагов по мощёной улице. Неожиданно он остановился, и, оглянувшись, с лёгкой улыбкой, чуть прищурив глаза, бросил:

— Будете в городе, не забудьте, что первым делом ко мне, — сказал он, поднимая указательный палец, акцентируя внимание на данной просьбе.

— А то вы сами меня не найдёте. Поймайте ещё на воротах, — хмыкнул я.

Тот тоже улыбнулся, но как-то по-особенному — одними губами, в то время как глаза оставались серьёзными, изучающими. Он кивнул, словно соглашаясь с какой-то своей мыслью, развернулся, продолжив свой путь.

Я же, глубоко вздохнув, направился к кузнецу.

Кузница встретила меня жаром и характерным запахом — смесью раскалённого металла, угля и пота. Внутри было светло от огня в горне, который отбрасывал тени на закопчённые стены.

Савелий Кузьмич был весь в работе. С обнажённым по пояс торсом, он склонился над верстаком, полностью сосредоточенный на своём занятии. Было видно, что тот подгонял поршень, полируя его изнутри. Мускулы на его руках напрягались от каждого движения, а лицо было таким сосредоточенным, словно он разминировал бомбу, а не изготавливал деталь механизма.

Заметив меня, он не прервал работы, лишь взглядом кивнул на угол кузницы, где на станке под грубым холщовым сукном что-то лежало.

Подойдя к станку, я осторожно приподнял ткань и увидел золотник. В тусклом свете масляной лампы металл блестел, отражая язычки пламени. Работа была выполнена мастерски — каждый изгиб, каждая деталь точно соответствовали моему чертежу. Я провёл пальцем по гладкой поверхности, чувствуя микроскопические неровности, оставленные инструментами мастера.

— Готов? — спросил я, не скрывая восхищения в голосе.

— Да, Егор Андреевич, — ответил кузнец, не отвлекаясь от своего занятия. — Буквально вот только что закончил, а теперь вот за поршень взялся.

— И когда всё будет готово? — спросил я, разглядывая детали будущего механизма, разложенные на верстаке в строгом порядке.

— Да, как и говорил, завтра к утру, — ответил он, выпрямляясь и вытирая руки о кожаный фартук. На мгновение он замер, разминая затёкшую спину, а затем снова наклонился к работе.