Name: Возвращение грифона
Author: Евгений Владимирович Щепетнов

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А то — что такое получается — вроде и поймали маньяка, а «царицы доказательств» — чистосердечного признания — нет.

— Ну что, маньяк, надо написать чистосердечное, — участливо сказал старший, «Василич», — тебе же легче будет. И всем нам. Нужно написать — зачем ты убил девочку, почему порвал ее, откуда у тебя появилось такое патологическое желание. Тебе помочь? Смотри, как надо начать: «Я, Сидоров Иван Петрович, почувствовал желание кого-то убить. А с детства мне нравятся маленькие девочки, особенно в белых колготках.

Я убил ее, изнасиловал и выпил кровь».

— Я никого не убивал. Это все выдумки вашего участкового. Ему захотелось звездочку на погоны, вот он и подставляет всех, кого не лень. Я просто оказался не в том месте, не в то время. Вот и все.

— Федорчук, а чего он в крови? Вы что, его били там? Все никак не научитесь бить так, чтобы крови не было, и одновременно, чтобы клиент понял свою неправоту, вот так! — мужчина без замаха ударил меня в печень, и я скрючился от невыносимой боли, а потом упал на пол, теряя сознание.

Сквозь туман в голове я услышал, как чей-то голос сказал:

— Василич, прибьешь маньяка, потом хлопот не оберешься! Ты на хрена его в печень-то? Эдак и помереть может.

— Да я вроде легонько, не рассчитал. Сажайте его на стул, сейчас мы с ним поговорим, как следует с маньяками.

Меня грубо втащили на стул со сломанной спинкой и начали избивать.

Били беспорядочно, но удары сыпались один за другим — по почкам, в солнечное сплетение, по голове, — вначале старались не пускать кровь, а когда участковый рассказал, что в меня кидали камнями и рассекли лицо, успокоились и начали бить по полной, выбив передние зубы и надорвав ухо.

Один из оперов со смехом заявил, что мне зубы на тюрьме не понадобятся — без них меня удобнее использовать соседям по камере. Меня же обязательно опустят — таких тварей, как я, насильников и убийц несовершеннолетних, обязательно опускают.

Все время упорно спрашивали:

— Будешь писать? Сознаешься? Ведь это ты убил! Сознайся, и это все прекратится.

Сознайся, напиши! Мы сами все напишем, а ты только расскажи и подпиши!

Я молчал. Только когда в очередной раз участковый подошел слишком близко, изловчился и врезал ему ногой в пах. Тот завыл, присел, зажав гениталии, а меня сбили со стула назад (теперь я понял, почему спинка стула сломана) и начали пинать ногами. Больше всех усердствовал участковый, который даже запрыгнул мне на грудь, на живот и стал меня топтать, матерясь и брызгая слюнями.