Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Тот вскинул на меня горящий взгляд:

— Как ты это провернул? Как?

Значит, нет, молодым я останусь только для Седого. С улыбкой ответил:"

"— Долгая история, — видя, как сверкнули нетерпением глаза Ловера, пообещал. — Я расскажу, но сначала мой вопрос. Ты сделал то, о чём я тебя просил, брат Ловер?

— Ты, вообще-то, много о чём просил, хотя и видел меня в тот день в первый раз.

— Хорошо, — усмехнулся я этой нехитрой проверке. — Давай по порядку. Ты добрался до города Тысячи Этажей и остановил отряды?

В тот день на Арене я действительно всем сердцем переживал за орденцев, которых отправил к городу Шандри и не желал им угодить в вечный плен безумного духа или стать его оружием против сектантов.

Но это случилось почти три года назад. Эмоции стёрлись из памяти, потускнели. Я даже позабыл поинтересоваться судьбой этих отрядов при встрече с бывшим магистром.

О Шандри спросил, о Лире Гарой поинтересовался, а о них забыл. Не думаю, что это хорошо для магистра и вообще собрата-орденца, но отрицать очевидное перед самим собой я не собирался, хорошо хоть спустя две недели вспомнил.

— Добрался и остановил, хотя это и далось мне нелегко. Никогда не был силён в скорости полёта.

— Отлично, — а вот обрадовался я и правда от всего сердца. — Просто отлично. А что с самой безумной моей просьбой?

— Какой, магистр Леград?

— С той, где ты должен был наорать на духа города Древних.

Ловер распылся в довольной улыбке:

— Как я мог упустить такой шанс? Конечно, мне пришлось сократить ту часть речи, где я должен был торговаться за жизни собратьев по Ордену, но я взял своё в той части, где требовал не помогать Дизир и кричал, что ты, вернувшись, засыплешь ему вход в город, — Ловер жестом предложил оглядеть его. — Как видишь, жив. Дух не прибил меня лично и даже не стал выпускать из города своих слуг, чтобы наказать меня за дерзость.

Хотя я до последнего думал, что меня вот-вот сшибёт с меча и заставит полетать без него. Что-то такое, — покрутил он рукой в воздухе, — незримое, витало вокруг, знаешь ли.

Пересмешник, который не изменил себе и своей невидимости, вдруг заговорил:

— Напомни, господин, за что отвечает этот безумный комтур?

— За дороги.

— Мне даже как-то жаль разбойников этих земель.

Я широко, довольно улыбнулся и сказал:

— Итак, я вернулся.