Выстрел в спину читать онлайн

Нет, Лева убежден, представь Олег все это, увидел бы то же самое. Так в чем же дело? А в том, рассуждал он, человек в свою смерть не верит. Каждый, даже ребенок, знает, придет его час, как было до него и будет после, он умрет. Знает, а представить не может, не хочет, иначе человек жить не смог бы. Нельзя жить, думая о смерти. Преступник — человек, сам он не думает о смерти, он такой же, как все люди. Узнал преступник, что кого-то за хищения приговорили к высшей мере, вздохнет, возможно, и пойдет красть дальше."

"Лева читал, как в давние времена на Руси ворам публично на площади отрубали руку.

Такое жестокое зрелище собирало много зрителей. Парадокс заключался в том, что именно на этой площади, глядя на кровавую работу палача, совершали наибольшее количество краж. То, что там происходит, — одно, я — совсем другое. Так курильщик, узнав, что его собрат умер от рака легких, не бросает сигарету. Но если тому же курильщику врач скажет: не бросите курить, гарантирую, очень скоро у вас отнимется нога, — человек выбросит сигареты и в жизни к ним не притронется. Он готов бездумно рисковать жизнью, но не отдаст даже ногу, если убежден в необходимости. Значит, в борьбе с преступностью дело не в жестокости, а в неумолимости наказания. Преступление и тут же наказание. Если бы этого можно было добиться!

Лева уже лежал на своей раскладушке и все продолжал рассуждать…

Мария Григорьевна Калашникова сидела в кабинете Турилина и тонкими нервными пальцами, на одном из которых красовался массивный мужской перстень, теребила мокрый носовой платок.

Она оказалась не так уж молода и привлекательна, держалась довольно спокойно, но с тем вызовом, который порой свойствен женщинам одиноким, с несложившейся судьбой.

Лева тоже был здесь, примостился в уголке, стараясь ни словом ни взглядом не мешать полковнику. По мнению Левы, начальник повел беседу непрофессионально.

Когда Маша начала говорить неправду, Константин Константинович не дал ей завраться и запутаться окончательно, постучал карандашом по столу и сказал строгим голосом:

— Мария Григорьевна, Маша, я убедительно прошу вас уважать себя и не считать нас глупыми людьми.

Раз я спрашиваю, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с Евгением Шутиным, надо отвечать.

Голос у Константина Константиновича был строгий, но не начальнический, скорее с интонацией рассерженного учителя. И смотрел он не зло, а сердито и недовольно, как бы добавляя взглядом: «Маша, Маша, зачем вы так? Нехорошо. Стыдно».