Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Страсть как люблю колоритных сударынь, а вы, сударыня, настолько колоритны, что, будь я на пару веков постарше, обязательно бы за вами приударил.

Каюмова расхохоталась, не сдерживаясь, так что у неё в уголках глаз выступили слёзы.

— Слышишь, внук? — обратилась она к Тимуру Муратовичу. — Отправь-ка официальное приглашение. У меня здесь женишёк выискался! — рассмеялась она, а после перевела на меня уже абсолютно серьёзный взгляд.

— Буду рада всегда видеть вас, княжич, в нашем доме. Заодно, может, и расскажете мне, откуда у вас познания в магии крови на уровне корвуса Обители Великой Матери Крови?

Глава 20

Каюмова взирала на меня, ожидая хотя бы какой-либо реакции на свои слова.

Я же тщетно пытался ухватиться за осколки уничтоженных воспоминаний. Горная долина… цитадель… огромный красный кристалл в серебряной плётке, пульсирующий словно сердце… и… моё собственное сердце захлебнулось, пропустив пару ударов, магическое средоточие жгло, будто его проткнули раскалёнными спицами, а в сознании возник туман, будто скрывающий опасные воспоминания.

Я не представлял, о чём говорила Динара Фаритовна, но столь странная реакция организма на её слова стала лучшим доказательством необходимости дальнейшего более плотного общения. Пока же пришлось несколько осадить Каюмову:

— Я думаю, мы с вами обсудим это несколько позже и при других обстоятельствах. Сейчас же, извините, но в столь важный и ответственный день мне, как камер-юнкеру принца, не пристало оставлять его в одиночестве.

Я откланялся и отправился вслед за Андреем Алексеевичем. Однако же фраза насчёт «обители Великой Матери Крови» не давала мне покоя. Утгард причислял в первородным стихиям хаос, свет, тьму, жизнь, смерть. Кажется, теперь я знаю ещё одну первородную силу. Кровь. Удивительно, но, кажется, так или иначе жизнь сталкивает меня с разными представителями местного пантеона. А возможно, и не только местного, судя по обрывкам моих воспоминаний.

В бальный зал я вернулся, на ходу разыскивая взглядом Железина.

Тот носился между бархатным подносом с лентами и принцем, пытаясь объять необъятное в одиночку: то бледнел, представляя принцу тех или иных желающих с ним пообщаться, то теребил в руках несколько ленточек, заготовленных для передачи дамам. После заключения Солнцева под стражу сию миссию должен был кто-то взять на себя, и поскольку я так и не появился, то бедный Железин выполнял обязанности за всех разом.